\

— Сигрид, а как твои соплеменники узнают, что у нас все получилось?

— Хвост, — отвечает она, распахивая свой ритуальный халатик. — Люди думают, что он появляется от полученного удовольствия. А на самом деле это признак того, что зачатие совершилось. Сына. С девочками это не срабатывает. Это вам, чтобы это понять, нужно ждать, а мы узнаем сразу. А вот она, — Сигрид указывает на прячущуюся невдалеке в кустах пожилую оборотницу, которую я и не замечал до этого. — Проследит, что хвост появился сам собой и в процессе, а не я совершила неполное превращение. И хватит уже разговоров.

Сигрид с силой притягивает меня к себе и впивается в мои губы жарким, каким-то отчаянным поцелуем.

В лесу? На опавшей листве? На глазах у свидетельницы, которая потом еще и расскажет всем, что и как происходило? С женщиной, от которой я должен добиться, чтобы у нее вырос хвост? Как тут сосредоточиться и настроиться на близость?

Но я очень стараюсь, потому что знаю, что от меня сейчас зависит жизнь Сигрид. И я крепко зажмуриваю глаза, чтобы не коситься в сторону соглядатай, не вглядываться, не появился ли у Сигрид этот желанный хвостик.

Наконец, я без сил отваливаюсь в сторону и внезапно слышу истошный, но полный восторга вопль из кустов, где сидит наша свидетельница:

— Анимаг! Это будет анимаг!!! У Сигрид родится анимаг! — и с этими криками она убегает в сторону поселения.

Поворачиваюсь к Сигрид и вижу, как она сначала на моих глазах превращается в снежного барса. Но не почти моментально, как это происходит у оборотней обычно, а постепенно. А потом в одно мгновение снова становится Сигрид. Красивой женщиной с удивительно белыми волосами. И счастливой улыбкой, которая сейчас светится на ее уже привычно для меня суровом лице.

Глава 30

Сигрид. Посланец Гартмунта

Наше с Сигрид возвращение было по-настоящему триумфальным. Женщина, завернувшись в свой халатик, который теперь почему-то на ней смотрелся не как сомнительная тряпочка, а действительно как тога какой-нибудь римской патрицианки, за два десятка шагов до ворот поселения освободила свою руку из моей и сделала мне неприметный знак, чтобы я слегка отстал. Так что входила Сигрид в поселение в гордом одиночестве, высоко подняв голову и меряя встречающих благожелательным, но при этом высокомерным взглядом.

По одну сторону улицы выстроились мужчины, по другую — женщины и дети. Первые выражали свои чувства более спокойно — прикладывали правые руки к груди и почтительно склоняли головы. Вторые издавали негромкие, но радостные вскрики, когда Сигрид проходила мимо них.