\

А учитывая их численность (Хольмаг говорил, что их около сотни, но кто считал?), они, пожертвовав двумя — тремя десятками, порвут и моих сопровождающих, и меня самого.

— Так чего от вас этот, как его там, вождь их Гартмунт хочет? — спросил я Хольмага.

— Подчинения лично ему, — ответил мне Хольмаг. — И чтобы мы все пришли на службу к его хозяину из проклятых земель и в качестве первого задания пригнали к нему всех дроу, каких только сможем найти. А они, как я знаю, у тебя укрылись, — тут он покосился на Сигрид, как бы спрашивая, посвящать ли меня в другие подробности.

— Еще он меня требует, — не стала ничего скрывать Сигрид. — Он за мной ухаживал когда-то. Но я выбрала Хольмага. И уже тогда Гартмунт был бешенным. Только вот силой он Хольмагу уступал и вызвать его в круг не решился.

— Он из низших, — презрительно скривился Хольмаг. — Мордой своей волчьей не вышел к моей Сигрид свататься!

Ну да. Есть у оборотней такое разделение. Подавляющее большинство их как раз в волков и перекидывается. И вожди из таких есть, разумеется. Но куда большим уважением пользуются те, кто превращается в медведя, как Хольмаг, или в снежного барса, как Сигрид.

Я как-то этот вопрос прояснил для себя у Сигрид. Выяснилось, что подобные ей и Хольмагу ведут свое происхождение ни много, ни мало, как от древних магов.

— Ты что? Думаешь, древние только с дроу забавлялись? — спросила она меня, когда я спросил, от чего зависит, в какое животное оборотень может превращаться. — Нет, они и на оборотниц иногда свое внимание обращали. Только в нашем случае это бывало по обоюдному согласию.

Я недоуменно пожал плечами. Это еще кто такой?

— Анимаг — это маг, который и потоками владеет, и может звериный облик принять, — пояснила мне Сигрид. — До трех разных звериных ипостасей у них бывало. Например, волк, медведь и барс. Вот от них и пошли потом, такие, как мы с Хольмагом. Магией мы не владеем и только по одному звериному обличью у нас, но все понимают, кем были наши предки.

Угу… Тут еще старая «лубов», стало быть, замешена. Перешедшая, видимо, в ненависть.

— Хорошо, — согласился я тогда с предложением Хольмага постараться перебить стаю этого Гартмунта по одному. — Попробую. Когда ты тинг проведешь?

— Через дней десять все только соберутся, — ответил мне мой приятель, недовольно морщась. — Некоторые уже прибыли, но многие не спешат. Не осознали еще, что после нас Гартмунт и к ним придет. Да и мы не первые. Два племени он уже под себя подмял. Несогласных уничтожил, а остальным пришлось покориться.