8
0
— На что ты надеялась, когда напала на Есению? Думала представить все так, будто это она издевалась над ребенком?
— Почему бы и нет? Она просто шлюха, которых у вас много…
От пощечины голова ее дернулась в сторону, а у меня словно пелена перед глазами появилась. Это стало финальной каплей.
В себя пришел уже в кабинете, когда выпил третий стакан виски подряд, а меня так и не пробрало.
Пожалуй, хуже мне было, только когда я узнал, что Аня погибла. Внутри все клокотало и требовало возмездия. Не только за Катю, но и за ту, что стала для меня важна.
Кажется, я сам не заметил, как эта огненная девочка стала мне ближе, чем мог себе позволить. И теперь вставал вопрос, что с этим делать. Пока было еще не очень поздно…
Да и не стоило забывать — Роберт перешел границу. И как бы я ни хотел справиться самостоятельно, наступил момент, когда мне все же придется обратиться к по-настоящему надежному человеку за помощью. Потому что следующий мой просчет может стать роковым, а цена за него — непомерно высокой…
23. Есения"
"Уже второй раз со мной что-то случалось в доме Германа. Как там говорилось? То, что случилось однажды, может не повториться, но то, что произошло дважды, обязательно случится и в третий раз?
Так себе перспектива…
Лежала и прокручивала в голове события до того, как отключилась. Нет, я, конечно, была рада, что осталась жива, и все такое, но…
Но это было какое-то тусклое чувство. Пожалуй, единственный вопрос, ответ на который мне хотелось бы узнать — как там Катя. Раз я лежала у себя в спальне, вероятнее всего, с ребенком все в порядке. Точнее, кто-то успел вмешаться в то, что творила Ирина Витальевна.
Но сил, чтобы попытаться встать и что-то разузнать, не было. Просто какая-то странная обреченность.
Не знаю, сколько времени так прошло, прежде чем ко мне пришел хозяин дома. Он выглядел напряженным и мрачным. И я терпеливо ждала, когда он скажет, зачем пришел. Ну, не потрахаться же, правда? Ведь сейчас из меня так себе любовница-то.
— Как ты себя чувствуешь? — хрипло спросил он спустя пару минут молчания.
— Уставшей, — не стала скрывать правды.
— Врач тебя осмотрел — сказал, ничего серьезного.
— Хорошо.
Мужчина прошел к окну и еще какое-то время стоял там молча. Молчала и я.
— Спасибо, что не закрыла глаза на то, что происходило, — наконец, заговорил он. — Я… очень ценю это.
— Как она? Не заболела?
— Скажем так, не все так хорошо, как хотелось бы, — устало ответил Герман. Он оказался рядом, и я только сейчас заметила, насколько измотанным он выглядел: под глазами залегли темные круги, и морщин, кажется, прибавилось.
— Что-то серьезное? — обеспокоенно спросила я.
— Нет. Но врач будет наблюдать за ней. То, что делала эта женщина… — его пальцы сжались. Похоже, даже неосознанно. — Это отчасти нанесло вред здоровью.
