Невинная для бандита

— Рад, что тебе уже лучше, — его слова разрезали тишину, стоявшую в комнате. А я трусливо подумала, что, может, стоило все же остаться в комнате?

— Спасибо, — пробормотала, глядя на свои руки.

Весь ужин проходил в тягостном молчании. Я старалась производить как можно меньше шума и вместе с тем чувствовала буквально каждой клеточкой взгляд мужчины. Однако сама посмотреть на него не решалась. Но вот с едой было покончено, прислуга забрала тарелки, и мы снова остались наедине.

Самое время было поговорить, но у меня, как назло, все слова вылетели из головы…"

"— Ты сама не своя, — заметил Герман, наконец.

— Да, я… хотела поговорить.

— О чем?

С трудом собрав все остатки смелости, что еще были у меня, я все же взглянула на Мороза.

— Насчет соглашения, которое мы заключили, — осторожно произнесла я. И как следствие, лицо моего собеседника окаменело. Любой намек на человечность пропал.

— И что с ним не так?

— Все так, просто я… Просто я хотела бы прекратить его.

— Почему?

Я все же не выдержала и отвела взгляд. Пока собиралась с мыслями, чтобы сформулировать все наиболее мягко, мужчина не выдержал сам:

— Это из-за того, что случилось с Ириной Витальевной? Опасаешься за свою безопасность?

Я удивленно посмотрела на него и мотнула головой.

— Нет, дело не в этом. Я и до этого уже хотела попросить о том, чтобы ты меня… отпустил. Если, конечно, посчитаешь мой долг выплаченным, — смутилась я от своих же намеков.

— И что же вдруг ты изменила свое решение? — мрачно спросил Герман. — Как ты помнишь, у нас ведь еще один контракт…

Вот теперь я окончательно покраснела. Щеки горели так, что стало жарко. Конечно, я помнила об одном пикантном пункте, который оставался невыполненным.

— Все это… не для меня. Ты сказал, что не хочешь удерживать меня силой, но… — снова посмотрела на свои дрожащие руки. Отстаивать свое мнение перед этим человеком было невероятно сложно. Ему даже не нужно было возражать или спорить — достаточно было просто посмотреть так, что ты уже начинал себя чувствовать неуверенно и сомневаться.

— Но что, Есения?

— Но тебе придется, — тихо ответила я. — То есть я не хочу оставаться. И если ты пригрозишь контрактом, то выхода у меня, конечно, не будет…

Вместо ответа Мороз поднялся из-за стола и медленно направился ко мне. И чем ближе тот подходил, тем быстрее билось мое сердце. Как бы там ни было, он был по-мужски красив. Не слащавым лицом, а вот этой самой энергетикой, которая и пугала, и внушала трепет одновременно.

Он остановился в опасной близости от меня, встал позади и положил ладони мне на плечи.

— Разве тебе было плохо эти дни? — вкрадчиво поинтересовался он, перекинув волосы на одну сторону, а затем его пальцы начали поглаживать кожу на шее.