Арвары. Книга 2. Магический кристалл

Здесь же, в святилище, прежде чем взойти на престол, клялись и присягали наследственные князья племени Горислава. Но обычаю этому близился конец, ибо ученик крамольников, Годислав, уже присягнул в храме на Светлой горе, признав превосходство Даждьбога, ныне лежащего на земле в образе быка, над громовержцем Перуном.

И это могло стать великим раздором не только среди арваров, но и среди богов, чего и опасался Путивой, узрев в разрушении стены недобрый знак междуусобья.

— Молви, боярин, — велел Закон и сам взял в ладонь раскаленную железную стрелу…

Час миновал, другой и третий, но ни один из предсказателей не вернулся во дворец и ничего не сбылось из предсказаний, ни худа, ни добра.

Государь, притомившись от ожидания, велел заложить коней, чтоб самому взглянуть, что стало с крепостной стеной, и тут пришел Годислав: с хмельным задором в очах, в руках же пергаментные свитки, коломер, сажень, траян, чтоб измерять высоты, и чертило — не наследник престола, а скуфский ватажник, кои ходили по всему парусью, предлагая возвести любое здание от малого жилища до храма или дворца.

— Отец, позри! Я мыслю заключить град Гориславов в коло каменной крепости, как строили прежде. — Годислав развернул свиток. — Но след, основу заложив из глыб, отсыпать брани высотой в три сажени и уж по той основе класть стены не полновесные, как встарь, а пустотелые!..

— Полые стены — добро, — вновь перебил государь. — Пожалуй, верно мыслишь… Слова твои пусты, вот в чем беда.

Пергамент сам скатался в свиток.

— Не уразумел, отец…

— Где боярин с вестью? Свирята, о коем толковал?

— Боярин? Не знаю, право… Я град обходил, не встретил…

— А что же прорицал?

Смущенный княжич огляделся и, замерев, прислушался.

— Да где-то близко он! Не слышу, что глаголит… Звенит в ушах…

— Это и я слышу! Двенадцать лет в ученье, а проку — звон один! Как оставить на тебя парусье?…

— Свирята в храме! Святилище, темно, огонь угас… С ним волхв, лица не вижу… Но будто Путивой.

Государь приблизился к сыну, попытался заглянуть в глаза, но взгляд его остекленел.

— В каком храме, Годила?

— Постой, отец, я не был там… Храм новый, в сей час позрю… Да будто бы Перунов.

Восемь молний…

— Ступай со мной!

Храм Перуна был недалеко от государева дворца, за вечевой площадью, потому и пяти минут не миновало, как Белояр с наследником уже ступили через очистительные огонь и воду, оказавшись перед изваянием громовержца. Стрельцы-стражники и жрецы не ожидали их появления, потому засуетились, намереваясь соблюсти обряд жертвоприношения и тем самым задержав, предупредить Закона, однако государь лишь бросил на ходу:

— Прочь с пути!

И отворил дверь в святилище.