3
0
— Можно к нему? — подскакиваю я.
— А вы кто?
— Я…
Растерявшись, не нахожу как правильно ответить.
— Няня… — лепечу я, — дочки его.
Надо было сказать — невеста. Но у медика в руках паспорт Дана и его медицинский полис. А в паспорте есть печать. И в ней не я. На фоне этого ""невеста"" — словно враньё. И это вообще непорядочно. Каждому ведь не объяснить, как на самом деле…
— Можно только близким родственникам. Жена, родители…
— Ясно.
— Вы не знаете, как связаться с родственниками? Нам нужно, чтобы они подписали разрешение на операцию.
— Операцию?…
— Операцию, — кивает.
— Я найду!
Медик уходит.
В телефоне у Богдана должен быть номер Марины. И оглянувшись, я захожу в палату. Погладив по безвольной кисти, прикладываю его палец к сенсору. Телефон отмирает. Поцеловав его в прохладную скулу, выхожу в коридор и ищу в контактах его жену.
Мне это крайне неприятно, но что же делать?
И я нажимаю на вызов.
— Пошёл к чёрту, урод! — ""с порога"" огорошивает меня Марина.
— Это не Богдан. Это Агния. Богдан в реанимации…
— Хм.
— Вам нужно подъехать, подписать разрешение на операцию.
— Ах, то есть жена всё-таки я?! — ядовито.
— Я могу скинуть адрес больницы?
— Нет! Сначала мы с тобой пообщаемся дома, моя дорогая. Я скоро подъеду.
— Но надо же срочно.
— Он с этим осколком год живёт. И неплохо! День ничего не решит.
Скидывает вызов.
Какая ужасная женщина!
Собравшись духом, вызываю такси и еду к дому. Ариша играет во дворе с собаками. Они лижут мне руки. Мне хочется обнять Булочку и порыдать. Но боюсь, она будет опять плакать вместе со мной.
Тётя Катя выговаривает мне за то, что Богдан попросил её посидеть два часа, а сам пропал. А у неё свои дела. Вяло объясняю, что — в больнице. Она сразу замолкает. Говорит, что придёт завтра.
Проводив её, сидя на крылечке на картонке жду Марину. Кормлю собак вчерашними неудавшимся оладьями. Они хватают прямо из рук. А у меня не хватает адреналина, даже пугаться их челюстей. Мой адреналин весь выплеснулся, когда Богдан упал и не пришёл в себя. Сейчас я опустошена. Зубы не больно скользят по моим пальцам. На автомате глажу большие морды.
Слышу, как звонят.
Бросив взгляд на Булочку, решаю не отправлять её домой. Начудит что-нибудь, а я отсюда не услышу.
— Не выходи, будь здесь, — строго грожу ей пальчиком.
Расчистив снег, она ныряет в огромную будку к собакам. Кора залезает следом за ней. Вот там — самое то.
Открываю дверь, придерживая бедром Алтая. Держась за ручку, делаю шаг на улицу. Мой адреналин возвращается чувством острой неприязни. Он застывает комом в горле.
— Здравствуйте, — шепчу я.
Марина в такой же шубке как у меня.
