3
0На этом наша похожесть заканчивается. Она старше, отшлифованней, уверенней в себе. Каблук у неё шпилька, сапоги и сумочка брендовые.
Зато у меня Питбуль и кольцо от него! А у неё какая-то женщина рядом и участковый. И неожиданно я вспоминаю, где эту женщину видела. Это социальный работник. Когда бабушка умерла, мне не было ещё восемнадцати. И они помогали с документами на квартиру.
А социальный работник — это по душу Ариши! Другого повода нет.
Торможу первый рефлекс захлопнуть перед их носом дверь. Богдану нужна её подпись. Она об этом знает. И не зная, что ещё говорить, я снова превращаюсь в испуганную крольчиху, панически заглядывая ко всем по очереди в глаза.
— Верни мою дочь, я подпишу Дану согласие.
— Нет… — неуверенно качаю головой.
— Ну какой смысл, мы же всё равно сейчас заберём! — злится Марина. — Ты же никто!
— Мама… — прижимается к моей ноге Ариша. — Пусть уходят.
Марина изящно присаживается. Чуть заискивающе улыбается.
— Привет, Ариночка, помнишь маму.
Моё сердце бьётся от беспомощности."
"— Уходи! — втыкается носом Булочка мне в ногу.
— Иди сюда… — подзывает пальцами. — Я мама твоя. Я очень по тебе скучала.
Булочка не реагирует. Я крепко держу её за капюшон, мне страшно, что она вспомнит.
— Да заберите моего ребёнка у неё! — психует Марина, поднимая взгляд на полицейского.
Тот, наклоняясь, протягивает руки вниз.
— Как дам! — лупит его лопатой по лицу Булочка. — Лося обгонишь!
Он удивлённо подаётся назад. Очухавшись подхватываю её на руки, крепко прижимая к себе.
Она так сильно обхватывает меня за шею, что чувствую удушье.
— Отдайте ребёнка, Агния, — начинает уговаривать меня соц работник.
Как же я могу её отдать??
Из моих рук начинают тянуть ребёнка.
Они с лаем высовывают морды в двери. Отступаю чуть дальше.
— Идиотка… — злится Марина. — Ну перестреляют этих собак, ребёнка же всё равно заберут! Он мой! А тебя за похищение привлекут!
За их спинами тормозит знакомая машина. Гера!
— Что происходит?! — вмешивается он.
Они что-то обсуждают.
— Беги домой, — отпускаю на ноги Булочку.
— Неть! — вцепляется снова крепко за ногу.
Через двадцать минут разборок Гера заходит к нам, закрывая за собой дверь.
— Она мать. Всё равно заберут. Завтра приедут, усыпят с ружья собак и отберут ребёнка. Надо было отдать!
— Нельзя отдавать детей!
— Ох…
— Помогите нам, пожалуйста, — реву я.
— Чем?
Чем… Чем… Чем…
— Я сейчас соображу, — пытаюсь включить мозги.
Мы уходим в дом. Гера хозяйничает на кухне, делая нам чай. Я сижу в шоке на диванчике. Ариша у меня на руках.
— Ты меня не отдашь?
— Нет!
— Где папа? Он им петель всем даст! — сердито.
— Папа немного заболел, — срывается мой голос.
