Завтрашний царь. Том 2

 – Боярыня Алуша меня извела кротостью андархских голубок. Зарежу!

Нерыжень рассмеялась:

– Вагурку пожалей…

Когда Невлин, кланяясь, отошёл, Эльбиз подбежала к брату:

– С чем в этот раз приставал?

– С выбранницей шегардайской. Чтобы я старшин не обидел и принял девку на ложе. А там, глядишь, кровнорождённым город порадовал.

Эльбиз хмыкнула, окутавшись белым облачком:

– Ты ещё не надумал открыть им, что просватан?

– Нет.

– И правильно. Она может кому-то показаться помехой…

– Не только. Мы же лишь от дяди Космохвоста знаем о свадебном сговоре. Сколько лет… Даже если всё правда, многое случиться могло… Я должен разыскать отца невесты и спросить его сам.

Тогда поглядим.

Эта дорога не кончится никогда.

Нет, конечно, рано или поздно она завершится. Но сколько седых волос появится до прибытия в Шегардай…

Змеда Коршаковна, дочь восьмого праведного царевича, лежала в пологе жилых саней и то уплывала в дрёму, то вновь приоткрывала глаза. Сани медленно кренились на правый бок, потом на левый, и с ними качался застеклённый светильник под потолком. Вагурка следила, чтобы он не погасал. Во сне царевна порой приваливалась к стенке.

Просыпаясь – пугливо отодвигалась. Стенка, обращённая кнаружи, была обтянута алым бархатом, между ним и лубяным туловом пролегли толстые войлоки… Змеда всё равно ощущала нити зловещего холода, вползающие извне.

Холод был всесилен и беспределен, как снежные поля под низкими тучами.

Змеда томилась, тосковала, боялась.

– Вагурка!

– Здесь я, государыня.

Девушка даже заглянула в полог. Не из дерзости, свойственной любимым служанкам. Она просто знала: госпоже важно чувствовать присутствие рядом, видеть человеческое лицо, понимать, что она не брошена один на один с ледяным простором.

Пальцы Вагурки были испачканы чернилами. Скорописец Ардван только кончил переносить на прочную кожу пометки, сделанные в знаменитом суде. Вагурка помогала ему, заодно развлекая Змеду живыми голосами с цер, отданных для разглаживания. Коршаковна ненадолго забывала о холоде, узнавая речи Мартхе, Гайдияра, Эрелиса. Даже приказывала переписать для себя иные места, казавшиеся достойными памяти.

– Что сейчас, Вагурка?"

"– Утро, государыня. Велишь умыться подать?

Змеда кивнула.

Собралась приподняться, но тут снаружи, из жуткого царства мороза, долетел крик. Грузная царевна испуганно замерла. Вот сейчас сани встанут и больше не сдвинутся. Её крохотное тёплое гнёздышко… такое беззащитное перед вселенной смерти и стужи…

Возгласы зазвучали снова. На сей раз Змеда слушала во все уши.

Голос Эльбиз…

Шегардайская наследница смеялась, подзадоривала кого-то, ей весело отвечали.

Змеда скомкала пушистое одеяло, страдая от беспомощного стыда. Она сама вызвалась в позадицу к третьему сыну.