10
0
Наконец мы доехали до спуска и начали тихонько скатываться. На поворотах бабушка каждый раз зажмуривалась и вцеплялась в дверную ручку. Наконец машина вышла на ровный участок под уклоном. Съезд с горки на горку — и тот самый участок, который никто не мог преодолеть. Уклон — градусов сорок пять. Протяженность — метров сто. Большая часть подъема была заснеженной, шины раскатали до льда лишь двадцать метров в самом начале.
Мой водительский стаж говорил, что с цепями есть вероятность подняться. Просто в нашем городе мало кто на зиму меняет резину.
— Туда-сюда мотаться не буду, — резюмировал Каналья.
— С разгона⁈ — В голосе бабушки прозвучала угроза. — Не позволю! Эта машина — память о Николае! Никакого разгона! Никакого «бегом»! Если разобьешь машину — пристрелю!
— Нет угрозы, — уверил ее Каналья. — Поверьте моему опыту, Эльза Марковна.
— Поднимемся, — поддержал я компаньона, но подумал, что абсолютной гарантии нет.
Подъем наверх будет экстремальным, и бабушка испугается. Машину может занести на встречку, но там пусто; и на обочину, но снег не даст нам сорваться или удариться об отбойники.
Чуть дальше от подъема на широкой обочине стояли машины, больше похожие на сугробы, их водители не смогли попасть домой и отправились пешком, как дед.
Чем ближе к городу, тем меньше было снега. На кольце его выпало хорошо если по щиколотку, срывались редкие снежинки, наверное, в наше село он и вовсе не дошел. Развернувшись по сплошой, Каналья направил «Победу» к гаражу.
Припорошенный снегом дедов темно-зеленый «Москвич» стоял прямо напротив ворот. Каналья припарковался, едва не упершись в него бампером.
— Я предлагаю не рисковать, — сказала бабушка, оставшись в салоне.
Каналья со скрипом приоткрыл ворота, просочился наружу и с задумчивым видом обошел «Москвич». Бабушка опустила стекло и повторила свою просьбу.
— Давайте назад поедем на машине деда, только цепи на колеса наденем, — предложил я, открывая дверцу «Москвича» со стороны водителя. — Гайцов на дороге точно нет. А разницы никакой, на чем ехать, заодно и все подарки отвезем. Дед разрешил.
— Как эта колымага такой путь проделала, — задумчиво проговорил Каналья, уселся на место водителя, завел мотор, еще раз обошел машину, прислушиваясь к звукам, и вынес вердикт: — На лицо ужасные, добрые внутри.
"— Все равно мне не нравится идея штурмовать ледяную горку. — Ответ бабушки можно было расценивать как утвердительный.
— Но в салоне завалы, — сказал Каналья. — Мешки, сумки, коробки. Мы не влезем. Все равно часть товара надо оставить, забрать только самое ценное.
