10
0
— Пойдем на остановку взрывпакеты искать! — предложил Юрка, и я понял его интерес.
Снова память наложилась одна на другую. В пору тотального дефицита вместо салютов граждане развлекались взрывпакетами. Парни делали их десятками, мерялись размерами, некоторые напоминали настоящий бомбы и бахали так, что уши закладывало, и после праздника торцы многоэтажек, заборы, каменные остановки были расцвечены серо-сизыми следами взрывов.
Каждый подросток знал, как сделать взрывпакет. Ингредиенты достать было элементарно, этим не баловались только совсем ботаны.
— Я сделал два, — признался Юрка уже на дороге, снега выпало почти по колено, и он высоко вскидывал ноги, — но Эльза Марковна спалила, сказала, что прибьет.
— Дуй, но быстро, — дал добро я, подошел к калитке Канальи и прокричал: — Алексей! Выходи!
В доме играла музыка, мигала елочная гирлянда, разноцветные отблески падали на сосульки, и они меняли цвет. Меня никто не слышал, пришлось лепить снежки и кидать на крышу, каждый бросок сопровождая призывом. Наконец шторы колыхнулись, выглянул Каналья, я посветил на него фонариком, и он бросился открывать.
— Что стряслось? — с порога крикнул он.
К тому моменту я раскопал наносы, чтобы он без труда открыл калитку, изложил суть проблемы. Каналья поскреб в затылке, обернулся к двери дома и без энтузиазма сказал:
— У меня девушка. Сейчас скажу ей, и погнали! На «Волге», да? Или на «Победе»?
— Решим, — сказал я, стряхивая снег с капюшона.
— Иди к Эльзе, встретимся там, мне надо объясниться.
Я неторопливо побрел назад, думая о том, что придется заводить «Победу» и напрягать бабушку — нежелательно сводить Каналью с Алексеевичем — вдруг они поссорятся из-за мамы? Санта-Барбара какая-то.
В стороне дороги бахнуло, донесся торжествующий крик Каюка. Видимо, его поиски увенчались успехом.
— Стой! — донеслось сзади, я обернулся и увидел несущегося ко мне Юрку. — Слышал, да?
Сбавив шаг, я дождался его.
— Вся остановка синяя! Два взрывпакета нашел, — фонтанировал эмоциями он. — Один вот такой! — Каюк показал размер с два кулака. — Чуть не оглох, так он взорвался!
Кому что, детям — игрушки. А мне опять разгребать проблемы, в прямом и переносном смысле.
Когда я пришел к бабушке, все сидели за столом и ели. Закрывая экран телевизора, стоял дедов портрет, счастливый дед развалился на диване и поглощал еду с бешеной скоростью — сразу видно: с дороги человек, устал, проголодался. Бабушкин портрет уже висел на стене, а Толик, брызжа слюной, расхваливал Бориса.
Первым меня заметил Алексеевич, спросил:
— Ну что?
— Поможет сосед, — улыбнулся я и обратился к бабушке: — Поедем на твоей «Победе», дай ключи, заведу ее, пусть греется.
