Таргитай

Пальцы уплотнились, сделались толстыми, чёрными, мохнатыми. Из них с лязгом выдвинулись длинные когти.

Таргитай вздрогнул – перед ним на четвереньках стоит громадный бер. Таких огромных никогда в жизни не зрел. Медведь с глухим рычанием поднялся на задние лапы, взревел так, что зазвенели стёкла в окнах.

Дударь, словно вдруг что-то вспомнив, мотнул головой. Взгляд исполнился презрения.

– Мрак тоже может в здоровенного волка. Супротив него ты просто мелкий дворовый пёс.

Зверь обиженно взревел. Прыгнув вперёд, он быстрым движением выбил у Таргитая оружие. Меч отлетел в угол, со стуком запрыгав по полу.

Дикий Бер двинулся на Таргитая. Проходя мимо кровати, со злобным рычанием полоснул по перине, и во все стороны взвилась туча перьев. В комнате словно началась снежная буря: крупные перья летают по воздуху, лезут в глаза и нос, щекочут.

Отступая, Таргитай споткнулся, упал. Громадный бер навалился сверху. Оглушительно рычит, в раскрытой пасти алый, как раскалённый прут, язык болтается между рядами огромных зубов. Из пасти свисают нити слюны.

Невр с трудом перехватил толстые мохнатые лапы. От звериного рёва заложило уши. Медведь норовит полоснуть когтями по открытой, незащищённой груди, выдрать глаза, разодрать в кровь лицо…

Громадная, полная страшных зубов пасть нависла прямо над Таргитаем. Оттуда идёт сухой жар, воняет, будто там двое суток гадили кошки.

От едкой вони начали слезиться глаза. Певец вдруг нащупал на поясе дудочку, машинально выхватил, но краем глаза увидел, что сопилка обломана – должно быть, повредил, пока дрался!

Для игры уже не годится, но теперь она заканчивается прочным деревянным остриём! Недолго думая, Таргитай с размаха вонзил дудку прямо в жёлтый медвежий глаз.

От страшного рёва содрогнулись стены. Невр надавил на сопилку, загоняя глубже. Огромный чёрный зверь оглушительно ревёт, срывая горло. Из глаза течёт кровь, прямо на лицо дудошника. У него на губах горячее, солёное, мерзкое.

Рывком вытащив окровавленную дудку, Таргитай вонзил её во второй глаз. Он едва не оглох от исполненного боли хриплого крика. Загнал, пока дудка не упёрлась в кость черепа. В тот же миг зверь замолк. Туша придавила невра, сверху будто положили три каменных плиты.

Очертания морды с оскаленной пастью стали меняться, превращаясь назад в человеческие. На Таргитае теперь, как гора, лежит мёртвый полуголый артанец с тёмно-красными от крови отверстиями вместо глаз.

Поднатужившись, Таргитай с кряхтением сдвинул его с себя. Тяжело поднялся, отёр с лица кровь.