Таргитай

 – Мой топор принадлежал ещё деду, а тот – получил его от прадеда! Он сработан из священного металла, что однажды упал в наши степи с небес! Волхвы закалили его в воде из Подземного мира! Ты первый, кто ещё жив даже после короткой встречи с моим топором! Как… как ты сумел?!

Глаза округлились, смотрит неверяще. С подозрением обшаривает взглядом плечи невра, напоминающие покатые морские валуны, жилетку из волчьей шкуры, что распахнулась, открыв широкую грудь в толстых пластинах мышц.

Взгляд снова остановился на Мече. Лезвие неуловимо меняет цвет, становясь то золотистым, то голубым, как глаза Таргитая, то вновь приобретая свой изначальный металлический цвет.

– Княжна сама ко мне пришла, чтоб ты знал, – сказал Тарх, оправдываясь.

Лицо Альгарона исказила гримаса, в которой смешались боль и разочарование.

– Стало быть, тризну справят по вам обоим!

С яростным криком он перешёл в наступление. Топор в его умелых руках, казалось, жаждет крови не меньше хозяина. Лишь теперь певец рассмотрел на лезвии руны, что едва заметно светятся голубым.

Меч ударил по деревянной рукояти с такой силой, что топор выбило из руки.

Артанец оторопело остановился. Грудь тяжело вздымается, он дышит тяжко, с надрывами. От Альгарона пышет жаром, словно внутри пылает кузнечный горн.

Невр опустил Меч.

– Хватит драться! – воскликнул он с чувством. – Иди и живи своей жизнью. Бери в жёны Ладомиру!

От такого предложения Альгарон побагровел, затем лицо приняло землистый оттенок."

"– Засунь свои подачки под портки с той стороны, – посоветовал он. Губы разошлись в загадочной, злой улыбке.

Альгарон поднял руки и… с тихим звоном стянул через голову кольчугу. Она с тяжелым звоном рухнула на пол. Таргитай удивлённо вытаращил глаза. На всякий случай отступил на шаг.

– Знаешь, почему меня зовут Диким Бером? – спросил артанец. – Моя мать была лесной ведуньей. Когда я родился, она как могла старалась оградить от опасностей, защитить, ибо однажды увидела в волшебном зеркале мою судьбу великого воина.

Полуголый, сверкая словно натёртой маслом кожей с выпуклыми шарами и пластинами мышц, он угрожающе двинулся на Таргитая. Дударь начал отступать, но потом опомнился, из глаз исчезло глупое удивлённое выражение. Он вскинул руку с Мечом.

Остриё упёрлось артанцу в грудь, натягивая кожу так, что вот-вот прорвёт.

Альгарон рассмеялся, запрокинув голову, но затем вновь вперил взгляд в Таргитая.

– Мать поняла, что не сможет дать мне бессмертие. Ни вымолить, ни даже купить своей жизнью. Но она совершила древний ритуал и накормила меня медвежьей печенью, перемешанной с кровью волка…

Последние слова потонули в оглушительном рёве. На глазах невра руки и ноги артанца стали меняться, кожа принялась стремительно покрываться шерстью.