Таргитай

Ты, конечно, можешь бродить по земле. Но для этого лучше всего жить в вирии!

Дудошник не ответил. Взгляд сделался мечтательным, на губах расцвела улыбка. Но потом радость в глазах сменилась тоской.

Бросив взгляд на крепко спящего Степана, он посмотрел старцу прямо в глаза.

– Ты ж говорил, что могучие боги… они бродят по земле, среди людей…

– Так то могучие, уже пожившие среди остальных богов! И уставшие от их общества. А ты ещё, как годовалый телёнок. Ничего не знаешь, опыта никакого – ведь в боги попал лишь недавно.

– Пока боги беспечно живут в вирии, – молвил Таргитай, чувствуя, как закипает негодование, – люди страдают от зла и несправедливости! Землепашцы, купцы, обычные люди, которых пруд пруди! Те, кто сильнее, угнетают слабых! Те, кто богаче, притесняют бедноту! И некому за них вступиться! Я хочу добиться для всех справедливости, добра!

Числобог покачал головой, сказал строго:

– Пора сказать тебе правду, Сварог. Мир устроен так, как нужно! Богам он угоден.

– Угодно, чтобы люди страдали?! – спросил Таргитай в великом изумлении.

Старец развёл руками, посмотрел снисходительно.

– Что есть добро, а что есть зло? Для тех, кто в городе, дождь – это зло. У землепашцев без дождя не взойдёт урожай. Если кочевники напали на полян и вырезали всех подчистую, полянам – зло, но кочевникам нужны новые земли, они гонят скот на свежие пастбища. И все молятся о добре для себя, каждая рать молит о победе над врагом. Боги не могут подарить добро и справедливость всем. Добро и зло, справедливость – это пришло вместе с людьми. И это существует только для вас.

Дудошник сидит ошарашенный, словно его только что огрели дубиной по темечку. Глаза широко распахнулись, рот в изумлении приоткрылся, но из него не вылетает ни звука.

– Я уже говорил, – продолжал Числобог с достоинством, – люди приносят нам жертвы, чтят нас, совершают обряды. Нам, богам, это на руку. Равно, как и тебе, Таргитай. Или уже Сварог. Ещё не привык к новому имени?

Пламя костра бросает отсветы на бледное, вытянувшееся лицо невра.

– Я не хочу быть, как вы, – молвил он, наконец. – Равнодушно смотреть на людские страдания… Жить, радуясь, что ради меня утопили красивую девку или закопали живьём младенца. Как… как вы так можете?

Числобог мрачно усмехнулся.

– Во-первых, они – люди, а мы – боги! Могучие, мудрые… А, во-вторых… возжелаешь бессмертия, каким наделены мы, еще и не такому будешь радоваться. Оттого я и призываю уйти в вирий. Подальше от людей. Очень скоро ты перестанешь терзаться и начнёшь принимать свою новую суть бога как должное!

Дударь упрямо замотал головой.

– Я останусь на земле, буду делать для людей всё, что могу! – проговорил он с блеском в глазах.