Таргитай

По таверне пробежал благоговейный шёпот:

– Рыжий волхв!

– Красноголовый!

– Душа, не знающая покоя! Она уже месяц как является нашему волхву и выпытывает знания! – прошептал кто-то.

– Да нет же, этот рыжий просто спит где-то, а его дух странствует где попало, – ответил сосед.

– Какой же это дух, – возразил кто-то, – если от него прёт, как от немытого козла!

– Это и есть волшба, – возразил философски другой гном, – когда перемещается не только образ твоей бренной оболочки, но и её запах. Видимо, этот рыжий настолько занят душой, что забывает о бренном теле.

– Я бы предпочёл, чтобы он хоть раз помылся, – пробурчал первый гном, – прежде чем снова появляться у нас.

Таргитай попытался встать и одновременно разлепить глаза, но его кто-то бесцеремонно пнул. Он рухнул назад. От удара об пол заныла скула, в голову словно вогнали огромный гвоздь.

– Насилие над этими двумя ни к чему вас не приведёт, – вновь произнёс знакомый голос."

"В голове у невра звон, в желудке неспокойно после того, как прикончил поросёнка и гору птичьих тушек, а потом его несколько раз пнули в живот. Должно быть, поросёнок был несвежий или убит каким-то особенным гномьим способом, от которого людей потом выворачивает. Голос остановившего драку доносится издалека, словно с другого конца корчмы.

– Истина в том, чтобы смиряться с неудачами, – продолжал вещать пока что незримый Таргитаю спаситель. – Да, вы не получили Перо! Но это потому, что боги послали вам иное предназначение! Не менее великое! А этот лентяй, наверняка, уже потерял бесценный дар Рода. При нём Пера я не вижу. Наверняка, забыл где-то в лесу или на сеновале с очередной девкой, когда играл ей на дудке!

В голосе звучала усталость и отрешённость, словно этот некто просто перечисляет факты, а вовсе не злится.

– Как же нам поступить с ними, о мудрый? – робко спросил кто-то из гномов. – Подскажи!

– Яви нам свою мудрость, о мудрейший из мудрых! – поддакнул другой.

– Вынесите из таверны и бросьте подальше отсюда, – отвечал голос. – И Меч ему тоже оставьте. Вынесите их обоих.

Уже тише, с явной досадой добавил:

– Дурня только могила исправит, хотя он теперь бог, могилы ему не видать, значит, и ума тоже.

Запах немытого тела вдруг сделался ближе. Лицо Таргитая опалило горячее дыхание, зловонное из-за чеснока. В самое ухо ударил шепот:

– Тарх, куда дел Перо? Правда, что ли, потерял? Эх… Ну да ляд с ним. Надоело мне спасать твою задницу. Мне надо постигать мудрость, а не сдувать с тебя пылинки. Учись жить своим умом.

Таргитай в миг понял, кто с ним разговаривает, но избитое тело не слушается, лежит тяжёлой, неподвижной колодой.

«Олег!!!» – захотелось крикнуть изумлённому певцу.