3
0
— Тебе нужно выспаться, — произношу, касаясь локтя Макарова, чтобы он перестал смотреть на Стаса. — И попить витамины группы В.
Я отпускаю его локоть и ступаю в сторону.
— Это все.
— Нет, не все, — кидает Макаров и шагает вслед за мной, не давая увеличить дистанцию между нами. — Я вернулся в страну. С Кореей покончено, я отказался от сотрудничества.
С моих губ слетает тяжелый выдох. Я торможу, понимая, что от него не уйти, и вновь смотрю на лицо Алексея.
— И почему же?
— Почему отказался? — уточняет Макаров.
Я киваю.
— Мне там было плохо.
— А здесь хорошо?
— Да, когда ты рядом, мне лучше, — он соглашается, но заметно заводится, реагируя на мой издевательский тон. — Я думал о тебе там…
— Жена не мешала?
Господи, Ира!
Зачем ты поддаешься?
Просто зачем?
Но я реагирую на него.
Это выше моих сил!
Это что-то в крови, закипает и сносит защиты. Я вижу его перед собой и чувствую, как в густой коктейль смешиваются все краски. Там тембр его низкого голоса, его железобетонные сугубо мужские жесты, Макаров двигается так, как двигаются только уверенные в себе мужчины, его трещинки на радужке и его резковатые интонации.
Ведь его маска тоже слетает.
Он тоже реагирует на меня, забывая мастерство покерного игрока.
— Не мешала, — отрезает Макаров. — Она скоро не будет мне женой, мои юристы занимаются разводом.
— Это уже смешно, — я усмехаюсь на эмоциях. — У тебя что рефлекс? Как только твое обручальное кольцо освобождается, ты идешь ко мне.
Я качаю головой, не веря, что все это происходит.
Весь карнавальный бред из жизни Макарова снова вернулся.
Все эти фиктивные браки, разводы, сделки и капризы из мира богачей.
— У тебя навязчивая идея. Тебе нужна терапия.
— Хорошо, — Макаров кивает с усмешкой. — Я согласен. Проведешь?
— Я? Ты точно знаешь определение слова “навязчивый”?
— Я знаю, что ты специалист.
Алексей порывисто разворачивается, и мне приходится отступить. Но далеко не уйти, я упираюсь поясницей в крыло внедорожника.
— Один сеанс, — добавляет он, а в глазах уже вспыхиваю искры. — Я буду честным, как на исповеди.
— Ты больше похож на атеиста.
Макаров дергает заднюю дверцу и смотрит поверх машины.
— Стас, иди погуляй.
— Хорошо, босс, — отзывается охранник.
— Я не сяду в твою машину, — я качаю головой, понимая, к чему ведет Алексей.
— Не хочешь залезть в голову избалованному уроду, который впервые в жизни что-то почувствовал? Хотя бы из профессионального интереса?
Его голос колет иголками.
Он впервые в жизни что-то почувствовал?
Ко мне?
Или вообще?
Может, обычную досаду, что отказался от Кореи?
Или подголовник жесткий попался, пока летел домой?
Едкие ответы вертятся на языке, эмоциональная волна не думает спадать.
