3
0Рядом с Макаровым невозможно размышлять логически, с таким же успехом можно хранить кубики льда рядом с извергающимся вулканом.
— Просто поговори со мной, — нажимает Алексей и накрывает ладонью мой локоть.
Я дергаюсь, но он не отпускает. Наоборот, притискивает к себе плотнее и обдает волной своего дыхания. Я хватаю ртом его выдох и чувствую себя так, будто из ладоней выскальзывает скользкий край спасательного круга.
— Ты опять включил босса, — шиплю. — Не надоело?
— Я не могу отпустить тебя, — бросает он, смотря мне в глаза.
Он говорит со злостью, которая неожиданно прорывается из него.
Я успела так быстро довести его?
Или чего он ждал?
Или из него рвутся слова, которые он не собирался произносить?
К которым сам не готов…"
"Я не успеваю разобраться, Алексей использует силу и практически вталкивает меня в салон. Я слишком поздно выбрасываю ладонь и успеваю ухватиться лишь за ремень безопасности. Но этого слишком мало. Это не мешает Макарову заскочить в машину следом и захлопнуть дверцу.
— Ненавижу, — выдыхаю на эмоциях и пытаюсь найти свои очки.
Они свалились с лица из-за рывка, оставив меня без защиты. В первое мгновение я чувствую себя обнаженной, я не хочу смотреть глаза в глаза, не хочу подпускать его еще ближе. Я упираюсь спиной в жесткий выступ, который разделяет заднее сиденье пополам. К счастью, машина внутри напоминает круизный лайнер, здесь так много места, что мы с Макаровым не соприкасаемся, занимая всего одно место.
Но он все равно отступает. Спускается в нишу для ног, но из-за большой разницы в росте все равно остается со мной на одном уровне. Я инстинктивно подбираю ноги и смотрю на улицу через тонированное окно.
— Отпусти его, — произносит Макаров. — Ира…
Я не сразу понимаю, что до сих пор держусь за ремень безопасности. И с такой силой, что пальцы уже ноют.
— Я, может быть, хочу придушить тебя им. Жду подходящий случай.
Он щурит глаза.
Глядит на меня с непонятными мне эмоциями. Я только вижу, что черты его лица заострились, и что он неотрывно следит за мной, будто вселенная замкнулась на моей фигуре. А эмоции между нами продолжают играть в невидимый пинг-понг, они резонируют и распаляют друг друга по кругу.
— У тебя слишком слабые руки для такого, — наконец, отвечает Алексей.
Он делает выпад и перехватывает ремень чуть выше моей ладони. Он рывком наматывает его на кулак, заставляя жалобно скрипнуть катушку. Я разжимаю пальцы.
— Лучше дай пощечину или расцарапай мне лицо в кровь.
— Я не умею. Я не из таких девушек. У меня ногти слишком короткие.
— Но ты злишься на меня.
— Нет, — я качаю головой. — Я тренирую безразличие.
— Хватит, Ира. Я же вижу, и я заслужил.
Он делает еще оборот, и полотно ремня жестко впивается в его кожу.
