Случайный брак с боссом

Мне неприятно смотреть на то, как белеет его плоть, лишенная кровотока, но я почему-то не могу отвернуться.

— Я не понимаю тебя, Макаров. У тебя была сделка века, ты выбрал ее. Хорошо. Что теперь-то? Тебе стало скучно? Захотелось другую игрушку? Ты недоиграл со мной?

— Мне херово без тебя, вот что!

— Ах, вот оно! А я должна быть польщена? В твоей голове сложился такой пазл? Нет, не смей!

Я пытаюсь извернуться, но куда там! Алексей сжимает ладонью мою голень и подтягивает меня к себе. Ему удается до обидного легко управлять моим положением. Кожаная обивка совершенно не подходит для сопротивления — зацепиться не за что, наоборот, чувствуешь себя как на катке. Я останавливаюсь лишь в тот момент, когда до лица Макарова остается несколько жалких сантиметров, а моя ладонь упирается в его грудь.

Как красный флаг.

Он совсем потерялся в своей Корее.

С Полиной ему это сходило с рук? Хватать, выворачивать, сжимать?

Я распаляюсь, а вот в глазах Алексея злость моментально погасает. Он замирает на мгновение, когда я оказываюсь на расстоянии поцелуя, и меняется на глазах. Его взгляд становится мягче и напоминает о тех хороших моментах, которые были между нами. Еще мгновение и он вновь тянется ко мне. Его раскрытая ладонь почти касается моей щеки, но я все-таки ударяю его.

Звон пощечины расходится по салону.

Макаров замирает.

Теперь между нами звенит тишина.

И лишь наплывы дыхания немного оживляют ее.

— Давай еще, — произносит Макаров и подхватывает мою ладонь.

Он вновь поднимает ее к своему лицу и действительно ждет, что я сейчас размахнусь и сделаю второй выпад.

А собственно почему нет?

Почему?!

Если на сердце открывается рана, до которой он все-таки добрался.

Расковырял.

Я отворачиваюсь, чувствуя, как чувства вдруг утекают к другому полюсу. От злости к слезам. Я несколько раз часто моргаю, чтобы удержаться. Но как это сделать, когда он почуял мою слабость? Макаров дожимает и не думает отпускать мою ладонь. Наоборот, он обхватывает ее крепче, обдавая металлическим жаром.

Как сталь, честное слово.

— Я так хочу поцеловать тебя.

— Нет, — я качаю головой, но чувствую, что его голос, который стал ниже и глубже, задевает что-то глубоко внутри.

— Тише, малышка.

— Не называй меня так.

— Хорошо, — теперь его голос становится мягче. — Не буду.

Он тянет ко мне ладони, пытаясь приобнять. А меня накрывает непрошенным воспоминанием, как он успокаивал меня после похищения. Тогда я вышла из чужой машины и почти сразу оказалась в его сильных руках. Макаров был так нежен и предупредителен, что у меня перехватило дыхание.

Это же происходит сейчас.

Так не вовремя.

До странного пронзительно…

Казалось бы мы едва знаем друг друга, но те моменты, что произошли, запали глубоко в душу.