3
0
— Стас? Он тут?
Я машинально поднимаюсь на ноги.
Я не думала, что он вернется.
— Он что-то зачастил, не находишь? — Лариса уже откровенно подкалывает меня. — Ты же говорила, он в Корею должен был улететь?
— Там что-то сорвалось… Он во дворе?
— Ой, ты посмотри на нее! И кровь к щекам прилила!
Лариса сжимает мой локоть и беззаботно смеется, будто ей всего шестнадцать. Я отмахиваюсь от нее, потому что она говорит откровенные глупости.
И она преувеличивает. Ничего Станислав не зачастил.
За три месяца он приезжал пять раз.
Разве это много?
Тем более мы умудрились повздорить, причем хорошо так, когда он отказался снимать охрану через месяц. Я вытерпела пару лишних недель, а потом решилась на серьезный разговор. Но Стас оказался стеной. Он сказал, что его парни все равно не делают погоды. Мол, они мне не мешают, а береженого бог бережет. Я тогда не нашла доводов, устав от того, что данные мне обещания вечно нарушают, и просто-напросто выкрикнула что-то бессмысленное ему в лицо, после чего развернулась и ушла.
С тех пор прошло еще полтора месяца.
Я не в курсе, что там с охраной и как сильно следят за мной. Хотя порой на интуитивном уровне чувствую чужое присутствие. Иногда вовсе кажется, что стоит резко обернуться и можно увидеть парня с биноклем или фотографа с сильной оптикой.
Бред, конечно.
Я перечитала желтой прессы, пока еще следила за новостями о себе. Мне еще долго в каждом кусте будут мерещиться папарацци.
— Он перед домом припарковался, — отвечает Лариса. — Во двор не стал заходить.
Я киваю и поворачиваю к двери, но подруга ловит меня за локоть.
— Если он увезет тебя прежде, чем ты закончишь книгу о нашем лагере, я обижусь. Так и знай.
— Что значит “увезет”? О чем ты вообще?
Я качаю головой, не веря, что моя подруга действительно не желает вспоминать, что ей давно не шестнадцать лет. Придумала целую романтическую историю на пустом месте и глядит на меня с хитрым мерцанием в зеленых омутах.
— Ларис, я просто не могу тебе рассказать всего. Мне нужно с ним обсудить пару моментов, вот и все.
Я хочу заглянуть в его глаза и снова спросить об охране.
Не будут же они вечно здесь?
Или это все-таки Макаров?
Это его приказ? Он оставил меня под колпаком?
Черт, Макаров…
От себя не удается скрыть, что воспоминания о нем отдаются горечью.
Той самой, которая предвестник тоски.
Я что, правда, тоскую по нему?
По тем первым моментам, когда он не успел все разрушить.
— Значит, не уедешь, — заключает Лариса с выдохом облегчения. — Это все, что я хотела услышать.
— Вот и славно.
Я подмигиваю ей и выхожу из комнаты. Пока спускаюсь, в голове пролетает несколько вариантов, как лучше начать разговор. Мы же закончили на плохой ноте.
Я толкаю калитку. Солнце сразу бьет в глаза, так что я опускаю защитные очки на нос.
