Бумажный занавес, стеклянная корона

Но взглянула на сероглазого и передумала. Он умный, вот пусть сам и разбирается.

– Ты его уволила?

– Нет, он сам ушел. У нас персонал частенько перетекает от одного к другому. Я не удивилась. Решетников – мальчишечка тусовочный. Всех знает, и его все знают.

– Говорят, он встречался с кем-то, кроме Джоника.

– В смысле – спал? – прямо спросила Олеся. – Ой-ей! Если бы Ринатик узнал, он бы ему ноги из попы вырвал! Не, наш Андрюша не такой. Наш Андрюшенька осторожный! Он себя, голубка, бережет.

– Осторожный – и связался с Джоником? – неожиданно для самого себя сказал Бабкин.

"Илюшин с Гагариной несколько ошарашенно уставились на него. Как будто Сергей был карпом в аквариуме, который внезапно высунул морду наружу и высказал свое мнение о температуре воды.

– Значит, ты не знаешь, с кем у Решетникова могли быть отношения? – уточнил Илюшин.

Как ни внимательно он наблюдал за ее лицом, ему не удалось уловить и тени сомнения или попытки что-то скрыть.

– Вообще не в курсе! – Олеся чистосердечно приложила ладошку к груди. Грудь заволновалась. – Если Андрюшенька на такое осмелился, он шифроваться должен, как советский разведчик в фашистском тылу.

Она взмахнула ресницами и вдруг очень чисто и выразительно пропела:

– Не думай! О секундах! Свысока!

Бабкин непроизвольно глянул на часы. Почти полночь. Время не идет, а скачет галопом, отбивая тонкими заостренными копытцами стрелок минуту за минутой.

– Так кто такой Кузбасс? – вернулся к своей теме Илюшин.

Гагарина пожала плечами:

– Обычный бизнесмен с Урала. Проталкивал свою бездарную дочурку на сцену. Хотел, чтобы Витька ей в этом помог.

– А Бантышев?

– Бантышев отказался.

– А Медведкина? – вспомнил Сергей. – Что-то там было про ночь за миллионы…

Олеся обрадованно хлопнула в ладоши:

– Вот! Вот об этом я и говорю. Наша Танька – дура, конечно, набитая. Но назвать ее шлюхой язык мог повернуться только у Джоника. Мы вообще-то по-всякому друг друга прикладываем, и врем, и соревнуемся, кто выдумает сплетню погнуснее. – Она расхохоталась, нимало не смущаясь. – Но это такая нелепость, что даже обсуждать смешно. Нет, товарищи сыщики. Не там вы ищете. Точно говорю вам, Ринатика этот тролль с переломанным носом укокошил.

2Едва вежливый охранник закрыл за ней дверь, Олеся кинулась к стационарному телефону, стоящему на тумбочке. Пусть сотовый она вручила Кеше с ухмылочками и подшучиваниями, мол, не вздумай слить газетчикам мои домашние эротические фотографии. Но номер мужа был накрепко отпечатан в ее памяти.

Его она и набрала.

– Ваня! Я не могу тут больше! – выдохнула она, едва муж ответил.

– А я тебе говорил – не ходи, перетопчется твой Богданчик без тебя.

Голос его звучал укоризненно. Олеся всхлипнула.