5
0Не в силах она одна выносить это все!
– Ну, ласточка ты моя, – утешающе загудел Иван. – Солнышко мое жаркое! Красавица моя ненаглядная, зорюшка, птичка моя…
Он еще бормотал ей в трубку нежные глупости, а Олесе уже стало легче.
– Хочешь, приеду и заберу тебя оттуда? – спросил муж.
Она изо всех сил замотала головой. Потом, спохватившись, пискнула:
– Нет, ты что! Мне нельзя! Я должна тут!
– Никому ты ничего не должна. А Богдан занимается вредной самодеятельностью, – сказал Иван. – Бежала бы ты из этого паноптикума, девочка моя. Я через час уже смогу быть рядом, хочешь?
Конечно, Олеся хотела! Едва она представила, как муж появляется в дверях – высоченный, стройный, с золотой гривой кудрей до плеч – сердце заныло мучительно и сладко.
– Ванька, – сказала она в трубку. – Я тебя люблю.
– Выезжаю, – отозвался муж.
– Не смей! Отсижу уж свои двое суток. А потом ты примчишься на белом коне и спасешь меня! Заберешься по моим косынькам в башню и…
– А вот дальше в нашем кинотеатре ограничение! Восемнадцать плюс! – предупредил Иван.
Олеся не удержалась и хихикнула.
– И нечего ржать. А то знаю я тебя. Сейчас наговоришь на три эротических романа.
Переходы от горя к оживлению были у Олеси молниеносными. Сторонний наблюдатель, глядя на ее порозовевшее лицо, не поверил бы, что еще пару минут назад она едва не плакала в телефонную трубку.
– Целую тебя, Ванюша, – шепнула она. И звонко чмокнула трубку. – Прямо в губы твои сочные!
Короткого разговора ей хватило, чтобы прийти в себя. Ванька, спасение ее! Что бы она без него делала?
«Что-что… – трезво сказала себе Олеся. – Сдохла бы».
…В день, когда безжалостный календарь показал, что к и так неутешительному числу лет прибавился еще один год, Олесю выгнали с работы.
«И к еде поближе», – с издевательской ухмылкой ободрила себя Олеся.
Она теперь выныривала из состояния туповатого равнодушия лишь для того, чтобы порадовать свое новое тело.
"Правда, тело оказалось требовательным. Когда-то давно, в прошлой жизни, Олеся могла носиться целый день, слопав с утра одну булочку.
