13
0Он, в принципе, понимает, что ему в любом случае не поверят, ведь проверить его алиби не смогут, но и совсем упираться тоже не стоит.
– На свидании, – признаётся Санаду. – Вы все так переживали из-за моих законченных отношений с Марой, я не мог не принять это во внимание. Вот, исправляю ситуацию, невзирая на преграды.
Из всех взглядов реально Санаду беспокоит только принадлежащий Танарэсу: слишком задумчиво-ненавидящий. Такое ощущение, что невозможность добраться до Мары сводит его с ума.
Внезапно по спине Санаду пробегают холодные мурашки. Он практически рефлекторно разгоняет восприятие – и поэтому видит, как вскакивает с кресла ускорившийся Танарэс, успевает окутать себя магическими щитами и выставить плетение телекинетических щупов, останавливая нацеленную на горло когтистую руку.
А в следующий миг с рыком Танарэса всю ванную комнату охватывает пламя.
***
Вроде бы у меня нет поводов для беспокойства, вроде бы всё идёт как должно: Санаду ещё ночью вернулся к себе, Академия пробуждается к новому дню – но внутри у меня всё премерзко вибрирует от тревоги.
Не спится.
Не естся.
Не сидится.
И на лекции информация норовит проскользнуть мимо сознания.
А сердце – сердце физически ноет, словно его сдавливает чем-то холодным.
Но если в самой Академии всё спокойно, а меня никто не трогает (если не считать лектора и демонов, шутящих о рассеянности влюблённых девиц), то причиной этой тревоги может быть Санаду.
Пусть связь между нами не настолько крепка, чтобы я на огромном расстоянии могла точно определить, что с ним, но связь есть. И неприятные ощущения, нарастающая паника могут означать, что с Санаду случилось что-то плохое.
Глава 37
– Сижу за решёткой… – декламирует Санаду, и его звучный голос разносится по тёмному залу.
– Ты не сидишь, ты лежишь, – зло поправляет Танарэс из камеры напротив.
Тоже, кстати, лежащий на нарах."
"– …в темнице сырой! – продолжает с воодушевлением Санаду.
– Здесь сухо! – рявкает Танарэс.
– Вскормлённый в неволе, – с трагичными нотками добавляет Санаду и подтягивает к груди скованные наручниками руки. – Вампир молодой!
– Ты уже давно не молодой, – Танарэс тоже гремит цепями. – И заткнись, достал уже!
– Фу, что за выражения у архивампира благородного происхождения? – нарочито возмущается Санаду. – Тебя посадили манерам учиться, а ты…
– Ты можешь помолчать хотя бы пятнадцать минут?
– М-м, а зачем?
– Санаду, меня отсюда выпустят.
– И тебя выпустят, и меня выпустят. И может быть даже вылечат, но это не точно.
Шипя сквозь стиснутые зубы, Танарэс с трудом приподнимается и, скованными руками подняв с пола учебник манер, которым его снабдили старшие коллеги, швыряет его в сторону Санаду.
Но учебник лишь шлёпается о решётку камеры Танарэса.
