Падение Рыжего Орка

— Адвентисты, Глеб, адвентисты!

— Да? А слово-то похожее.

— Ну, адвентистов, ты, значит, выгнал и проповедовать не дал. А этого не выгнал?

— Этого попробуй выгони, — хмыкнул Самойлов. — Говорю же — больше меня раза в полтора. И, знаешь, он времени в отделении провел всего ничего — а успел полезное дело сделать.

— Какое?

— Я же тебе про Селиванова рассказывал? Ага, а Варька не в курсе. Всю плешь мне этот Селиванов проел, — это Самойлов говорил уже дочери. — То не хочу, это не буду. У него диабет, и стопу надо ампутировать. А он — то «да», то «нет», носимся с ним вторую неделю, только койко-место занимает.

И не выпнешь его — федеральный льготник, чуть что — жалобу сразу президенту писать будет.

— Помню, да, ты рассказывал, — кивнула Юлия.

— Ну, так отец Аристарх за пять минут Селиванова на путь истинный наставил и чудо сотворил.

— Что, Селиванов встал и пошел?"

"— Откуда в тебе столько цинизма… — неодобрительно покачал головой Самойлов. — Нет, он мне согласие на операцию подписал. Так что отец Аристарх определенно обладает полезным даром убеждения. Правда, наставление Селиванову о том, что уныние есть грех смертный, все отделение слышало.

Говорю же — голос, как труба, — усмехнулся Глеб Николаевич. — В общем, выгонять его не с руки оказалось. А супруга его… это как получается — матушка, да? — так она, смотрю — уже со старшей моей чай пьет и за жизнь беседу ведет. А ты же знаешь, что у Матвеевны снега прошлогоднего не выпросишь зимой. И простыней списанных. Она же человек-рентген — насквозь всех видит. Так что я как-то решил смириться с их присутствием. Пока.

— Ясно. А каким ветром все-таки батюшку к вам отделение занесло? Проповедовать пришел?

— Да прямо! — фыркнул Самойлов-старший.

 — Отец Аристарх по делу пришел. Сына навестить. Правда, в реанимацию я его не пустил. Завтра в палату переведу — тогда уж пусть.

И тут у Вари в голове вдруг щелкнуло. Реанимация. Сын. Аристарх — имя редкое.

— Пап, а у этого Аристарха как фамилия? К кому он приходил?

— Как — к кому? — брови отца взлетели вверх. — Тихий Аристарх Петрович — отец принца твоего увечного.

— Как — отец?! — и рот, и глаза у Варвары синхронно округлились. — Священник?!

— А ты не знала, что ли? — и тут Глеб Николаевич расхохотался.

 — Правда, не знала? Что твой Тихон — попович?

— Так! — Юлия переводила взгляд с веселящегося мужа на потрясенную дочь. — Кто мне расскажет внятно и с самого начала, что произошло?! И кто этот Тихий?

— Я бы тоже хотел знать, — усмехнулся отец семейства. — Пока развернутых и внятных ответов на свои вопросы я не получил.

От вопросительных взглядов родителей Варвару спас дверной звонок.

— Это Коля! — по-мышиному пискнула Варя и бегом помчалась в прихожую.