0
0Десятый век. Становление Руси. Время легенд. Время героев.Это не фантастика. Это подлинный мир Истории. Мир жестокий, чужой и завораживающе прекрасный. Таким увидели бы его вы, если бы смогли заглянуть в прошлое.ВарягСергей Духарев не собирался заглядывать в прошлое. Просто однажды он проснулся там, в десятом веке, в мире, где у чужака только два варианта будущего: или раб или покойник.Сергей нашел третий путь.Место для битвыПоследний год княжения великого князя Игоря. Сергей Духарев – командир летучего отряда варягов-разведчиков в Диком Поле. Хазары, печенеги, ромеи – все хотят сделать эти ковыльные степи своими. Они – чтобы разбойничать, другие – чтобы торговать, третьи… Третьим, ромеям, все равно, кто будет владеть Степью. Лишь бы этот «кто-то» не угрожал Византии. Поэтому ромеи платят золотом, чтобы стравить русов и печенегов, венгров и хазар. Это выгодно кесарям, ведь это золото все равно вернется в Византию… если не потеряется по дороге.Воин не выбирает: сражаться ему или нет. Он будет биться, потому что война – это его жизнь, его предназначение.Но место для битвы настоящий воин выбирает сам.КнязьСергей Духарев – воевода и наставник молодого князя Святослава, князя-воина, покорившего великую Хазарию и Булгарское царство, расширившего пределы Киевского княжества от Каспия до Черного моря. Равного ему полководца не рождалось со времен повелителя гуннов Аттилы…
Варяжская правда: Варяг. Место для битвы. Князь
© ООО Астрель-СПб, 2012
Кулак как орудие выживания
«Эх, сейчас бы кружечку пива, – подумал Серега Духарев, не разлепляя глаз. – Всего одну кружечку, и – как рукой…»
Сквозь вполне знакомую головную боль (нажрался вчера, надо полагать, знатно!) постепенно пробивались и другие ощущения: тупая боль в спине, поганый привкус во рту, цвирканье птичек…
«Мать моя… – подумал Серега. – Чего это они расчирикались среди зимы? И почему спине неуютно?»
Любопытство подвигло Духарева к разлеплению одного глаза…
…после чего он тут же разлепил и второй и тупо уставился вверх.
Потолка над головой не было. Вместо него телебомкались под ветерком резные дубовые листья. Этот же ветерок, нежный, как девичья ладошка, оглаживал небритую физиономию Духарева.
«Все, – подумал он обреченно. – Крыша тютю!»
Неприятные ощущения в спине тут же объяснились: желуди.
Серега с кряхтением поднялся во весь свой стодевяностотрехсантиметровый рост, сорвал дубовый листочек, пожевал задумчиво…
«Может, я умер? – подумал Серега. – Может, я в раю?»
Сомнительно. С таким характером, как у него, даже в ад без пропуска не пустят.
«И где ж я вчера квасил? – подумал Серега. – Или не вчера?»
Судя по погоде, с момента, к которому относились последние воспоминания Духарева, минуло минимум полгода.
