2
0Чтобы проснулась, шагнула из своего прошлого и начала так же сильно ценить настоящее, как ту старую плесень из воспоминаний, привычек и обещаний, от которой не может отделаться.
Но она просто молчит.
Дышит тяжело — от моей близости, от жесткости, с которой раньше не сталкивалась. Нервно облизывает губы, когда я склоняюсь над ней и, отпустив ее волосы всего на секунду, зарываюсь в них пятерней. И от растерянности, не ожидая сама, что может так реагировать не только на нежность, совершает очередную серьезную ошибку за сегодняшний день.
— Лев Николаевич… — произносит упрямо она.
После всего, что было и после подсказки, как правильно меня называть, когда мы одни.
Ну что же, значит, мы это правило повторим.
Повторим так, чтобы она его зазубрила, чтобы оно осталось у нее на подкорке, и чтобы даже ночью, если меня не окажется рядом, она его повторяла. Несложное правило, состоящее всего-навсего из одного слова — Лев!
Поцелуй выходит жестким, но я не могу быть с ней нежным. Просто, блядь, не могу, потому что пока я ее целую, в голове мелькает картинка, что всего через пару часов ее губами будет владеть кто-то другой.
И меня просто выносит, когда вместо того, чтобы постараться меня оттолкнуть, или застыть в моих руках глыбой из осуждения, она неожиданно отвечает. Ее пальцы, скользнув по моему лицу, зарываются в мои волосы, и я чувствую, что этим прикосновением она тянет меня еще ближе к себе…
Извивается в моих руках, податливо льнет ко мне, стонет мне в губы.
А потом, словно опомнившись, упирается ладонями в грудь и, когда я нахожу в себе силы оторваться от нее, с сожалением произносит:
— Я должна это сделать. Должна сама во всем разобраться.
Подхватывает сумочку и выходит за дверь.
Глава 62
Алла
Я чувствую себя, как преступник, который боится, что его застанут на месте преступления.
Руки дрожат, ноги не слушаются, в голове какой-то туман, и в мыслях отчетливо пробивается только одно: двигаться, главное, двигаться.
И я это делаю. Машинально, даже не отдавая себе в этом отчета. Практически выбегаю к дороге, ловлю попутку, потому что в маршрутке с десятком людей точно не выдержу. Душно. Мне слишком душно.
И кажется, что все, едва взглянув на меня, понимают, что я бегу от любовника — к своему жениху.
Знаю, глупо.
Как и вся ситуация в целом.
Только оказавшись в салоне, я делаю несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы как-то впихнуть в себя эту реальность.
Я почти изменила Тимуру.
Если быть совсем откровенной, мысленно уже изменила не раз. И если бы не звонок…
Или если бы генеральный спустился следом за мной… Не уверена, что смогла бы устоять и уйти.
А это неправильно. Так неправильно.
Будь Тимур просто знакомым, просто любовником, с которым бы связывало всего несколько встреч — это одно.
