2
0— Он твой сын, был, есть и будет.
Угу, если у меня его не отберут.
— Ты правда не станешь писать Роланду? — спрашиваю с надеждой.
— Не стану, — отвечает матушка слишком поспешно и тут же склоняется над подносом. — Раз ты просишь не писать, я не стану писать. Чай новый, только сегодня купила его, свежак, с южных плантаций, крупный лист, лемонграсс, лаванда и мята. Вкус непривычный, может чуть горчить, но быстро привыкаешь.
— Благодарю, — принимаю из её рук дымящийся напиток. Дую на него губами и делаю глоток. — Ммм, вкусно, чуточку терпкий. Из-за лаванды наверное?
— Он успокаивает, — кивает матушка, — а это как раз то, что нам сейчас нужно.
Последняя фраза меня коробит. Хмурюсь:
— Роланд женится, и наши пути разойдутся окончательно, — проговариваю тихо, допивая непривычный чай. Чувствую в этот момент необъяснимую внутреннюю потребность настоять на своём. — Будь к этому готова и ни на что не надейся. Если он что-то решил, то всегда получает желаемое. Сейчас он решил, что ему нужна новая жена.
— Потому что не знает, что старая жива, — бормочет матушка себе под нос.
Поджимаю губы. Опять с начала? Снова ругаться?
— Прошу, закроем тему, — прошу миролюбиво.
Каждая из нас останется при своём мнении, и пусть. Надоело ругаться. Кроме того, в этом нет никакого смысла. Завтрашний день всё равно всё изменит и расставит по местам. Матушке придётся смириться с новым положением вещей. А я стану ещё на шаг ближе к полной свободе.
Задумчиво мешаю ложечкой тёмный чай. Прижимаю к стенке кружки случайно попавший в неё листик мяты.
После плотного ужина меня начинает клонить в сон. День был тяжёлый. Я морально опустошена. Давно так не уставала. Стаскиваю с запястья блокиратор, кладу его на письменный столик. Щедро мажу кровавую рану на руке толстым слоем целебной мази. Засыпаю, едва голова касается подушки.
Наутро просыпаюсь отдохнувшей. Первым делом привычным жестом надеваю блокиратор.
Вместо своей кроватки Ленард обнаруживается в манеже на кухне.
— Он проснулся и плакал, и я его забрала, чтобы тебе подольше поспать, — сообщает матушка, мешая рассыпчатую утреннюю кашу.
— И я не слышала? — ахаю удивлённо, подхватываю Ленарда на ручки. — Впервые со мной такое!
— Ты сильно устаёшь, Софи, немудрено. Это только начало. Как бы не упасть однажды, как ломовая лошадь.
— Не упаду, — смеюсь, тиская сладенького Ленарда. — Моё сокровище!"
"Кормлю сына, завтракаю сама, удерживая его на руках. Быстро прощаюсь и убегаю в аптеку.
