Недостойная

Эн слушала с большим интересом, задавала вопросы, как обычно, и впитывала сказанное, словно губка. Магия сейчас интересовала её не меньше, чем раньше.

А когда ректор поставил перед Эн тарелку с салатом, спросила:

— Расскажешь… про меня?

Несмотря на то, что Берт ждал этого вопроса, он всё равно оказался неожиданным.

— Что именно тебе рассказать, Энни?

— Кто я? — выпалила она, но тут же исправилась: — Кем были мои родители?

— Ты родилась на севере Альганны, рядом с Геенной, в крестьянской семье. Когда была маленькой, осталась сиротой — Геенна пробудилась и все твои родственники погибли.

Ты жила в приюте, а в шестнадцать лет поступила в Высший магический университет Грааги. Семь лет училась там, выбрала своей специализацией магическую медицину и сейчас стажируешься в Императорском госпитале.

Эн смотрела на Берта, открыв рот и забыв про салат.

— Ешь, Энни.

Она ткнула вилкой в тарелку, но мысли явно витали в другом месте.

— Я… хорошо училась?

Арманиус улыбнулся, принимаясь за свой салат. Невзирая на лёгкую тошноту от ситуации, не есть он не мог.

— Очень. Ты была лучшей на курсе.

— А… стажируюсь я… что я делаю? В чём состоит моя работа?

— Ты изучаешь возможность восстановления сломанных энергетических контуров.

Она нахмурилась.

— Контуров?..

И Берт принялся долго и обстоятельно рассказывать Эн про её стажировку, поминутно напоминая про ужин — она была так увлечена обсуждаемыми вопросами, что еда её почти не интересовала.

— Значит… я тебя лечила?

— Да.

— Вылечила? — спросила Эн с беспокойством, и Арманиус засмеялся. А потом протянул руку с зажатым кулаком, разжал его — и распустил на ладони маленький огненный цветок.

— О-о-ох! — выдохнула Эн восхищённо и радостно улыбнулась.

 — Здорово! А ещё можешь?

— Пока нет. Но совсем скоро смогу.

— А… — она запнулась. — А я? Смогу так?

Отвечать было больно.

— Нет, Энни.

Она вздохнула.

— Понятно…

— Не думай об этом пока. У нас впереди еще горячее и пирожные. Шоколадные. Как думаешь, ты любишь шоколадные пирожные?

Эн задумалась на секунду, а потом вновь расплылась в широкой улыбке.

— Мне кажется — очень!

— Вот я тоже так решил.

— А на праздник перемены года полагается ставить ёлку, — сказала Эн, когда всё, даже пирожные, было съедено подчистую.

 — Почему у тебя её нет?

Как объяснить, когда он и сам толком не понимает, почему?

— Я думал, что буду встречать новый год в одиночестве.

— Тем более надо было поставить! — возмутилась Эн. — А… почему в одиночестве?

— У меня нет родственников, как и у тебя.

— Но… у тебя же есть я, — протянула она растерянно. — Как же… Ты собирался встречать новый год без меня?!

Кажется, про подобные ситуации Валлиус говорит: «Было бы смешно, если бы не было так х… хрустно».

Вот и Берту стало хрустно.