11
0— Как сумел. Как вы разрешили, так-скыть. Не Гоголь, конечно, но черные квадраты рисовать тоже умею.
Лаптев даже приосанился, поняв, что может в чем-то сгодиться.
— А это что за опухоль у него между ног? — тыкнул я на пещерного человечка.
— Да это голова! — Лаптев принялся защищать свое творение. — И не ноги это вовсе, а руки. А ноги вот, с другой стороны приделаны. Что вы, товарищ начальник, не видите, честно-слово.
— Ясно, — кивнул я. — А теперь подпиши свой рисунок.
— Как понять?
— Как это делают художники с картинами. Автограф свой оставь.
— Насмехаетесь, значит? Это ж не картина маслом, а огуречик с палочками.
— Все равно подпиши, — настоял я, и тот вывел свою фамилию в углу. — Вот так, молодец.
Я захлопнул блокнот и посмотрел на Лаптева:
— А теперь возьми карандаш и воткни его в стену. Вон в ту трещинку. Что на уровне груди виднеется.
— Зачем? — еще больше удивился здоровяк. — Чудные фокусы вы со мной, гражданин начальник, проделываете. Будто в шапито хотите сдать. На опыты.
— Делай, что говорю, Гриша. Так надо…
Но тот упорствовал:
— Так сломается карандаш же, а мне потом еще порчу казенного имущества припишете?
— Да не межуйся, товарищ Лаптев. Бей сильнее. А карандаш копеечный, сам знаешь. Пускай ломается. Но ты, главное, его в эту щелку загони. Сможешь?"
"— Да легко, — Гриша покряхтел и встал, стул облегченно скрипнул. — Вы не смотрите, что у меня руки, как грабли, я им такие скрутки на проводочках делаю.
Подозреваемый подошел к стене, размахнулся и вогнал карандаш на четверть в треснутую болотного цвета штукатурку. Хрусь! — карандаш не выдержал и сломался.
— Я же говорил, — развел руками Лаптев. — Что за игры у вас, гражданин начальник? Уж лучше б в картишки с вами перекинулись или рыбу забили, чем фанты непонятные исполнять. Да на сухую.
— Странное дело, Григорий, — проговорил я. — Рисуешь и пишешь ты правой рукой, а сигарету держишь — левой. Да и в стену ты карандаш воткнул левой. Так ты левша или правша?
— Переученный я, — насупился Лаптев. — Левшой родился, а в школе указкой Шапокляк по руке хвостала, когда я пытался левой писать. Чернила размазывал.
— Какая Шапокляк?
— Да классуха наша, стерва та еще. Вылитая Шапокляк. У нее даже собачка была на крысу похожа.
— Ясно… Ты, получается, у нас амбидекстр.
— Вот спасибо, что непонятно кем обозвали. Лучше бы крокодилом или свиньей окрестили, этих хоть я знаю, а такую зверушку — нет.
— Это человек с развитыми обеими руками, — пояснил я. — Переученные к ним тоже относятся. Спасибо, Григорий, на сегодня все.
Я повернулся к двери и крикнул:
— Дежурный.
Дверь лязгнула, и на пороге появился молодой сержантик. Рядом с Гришей он смотрелся клопом, так что я с трудом сдержался, чтоб не прыснуть.
— Уведи, — кивнул я на задержанного.
