11
0
* * *За нашими спинами лязгнули засовы, громыхнул массивный замок, отсекая нас от «воли». Полумрак серого помещения давил низким потолком. Пахнуло мокрыми тряпками и крысиными хвостами.
Впереди шагал дежурный, бряцая массивной связкой ключей. За ним шел Вахрамеев и я.
— Сюда, Андрей, — Серега показал на ответвление облупившегося коридора, которое оказалось маленьким кабинетиком с вросшим в пол металлическим столом и зарешеченным окном-бойницей под самым потолком.
Через пару минут к нам привели задержанного. Широкоплечий детина с грустными по-детски глазами и носом-картошкой, усеянным сеточкой красных сосудов.
— Присаживайся, Григорий, — кивнул я на колченогий стул напротив себя.
Тот, тяжко вздохнув, уселся с опаской на сидушку с протёртой обивкой, из-под которой торчали куски ваты. Меня боится или стул считает ненадежным?
— Рассказывай, — я протянул ему сигарету, которую заблаговременно стрельнул у Вахрамеева. — Как Слободчука убил.
— Опять, — Лаптев глянул исподлобья, будто телок перед закланием. — Сто раз уже говорил, что не убивал я эту паскуду.
— Почему паскуду? Гражданин Слободчук, насколько я узнал, слыл успешным адвокатом.
— Он мне трешку на опохмел зажал, — скривился электрик. — Я к нему приходил в тот вечер, он меня послал по матери. Сказал, что не займёт, пока старый долг не верну. Что за человек? У самого деньжищ — на сберкнижку не вмещаются, а мне несколько рублей пожалел. Вот я и осерчал. Сказал, чтобы бабы ему так же давали, как он мне взаймы, хотел еще в глаз двинуть, так он, паразит, дверь перед мордой моей захлопнул, чуть нос не прищемил, паскуда.
— Соседи слышали скандал, — подтвердил Вахрамеев.
— А дальше что было? — я внимательно следил за мимикой и жестами подозреваемого, пытаясь понять, врет он или нет."
"— Да чертовщина какая-то… Трешку я все-таки нашел. У Клавки перехватил. Выпил как полагается. Я после смены был, вы не подумайте… А потом вожжа под хвост попала. Закусило меня. Я, значит, рабочий класс, пролетарий, можно сказать, а мне какая-то сытая морда будет носы дверями прищемлять! Пошел я ему высказать все, что думаю и, если повезет, портрет подправить. И сказать, что хрена ему лысого, а не долг.
Лаптев перевёл дух, будто вспоминая обиду, затянулся сигаретой и продолжил:
— Стучу я, значит, в дверь. Никто не открывает. А музыка оттуда орет, как петухи в деревне. Ненашенская музыка. Наши артисты петухами не кричат. Никогда такой музыки не будет у нас. Вот, думаю, паскуда. Опять баб привел и заграничные пластинки им крутит, вином поит, а потом опять скрипеть кроватью будет. Ну, думаю, устрою им сейчас карнавальную ночь. Вырубил я ему электричество в квартире. Недаром электриком работаю. Специализация! Стою, значит, жду… Музыка стихла. Но никто не выходит.
