8
0— Как-то нужно так сказать, чтобы и не испугать их… Хотя они, наверное, следят за сводками и понимают, что я тут».
— Ты кому звонить будешь? — спросил я «Айболита».
— Жене.
Он протянул мне фотографию жены с их маленькой дочкой."
"Женя женился еще в лагере. Сидеть ему оставалось всего полтора года, дома его ждали жена и дочь, и тем не менее он записался в «Вагнер». Пошел он сюда не для того, чтобы быстрее выйти, а, чтобы доказать себе, что он чего-то стоит. И повоевать за страну, которая его воспитала.
— Что будешь говорить им?
Я подумал, что его ответ, может, и меня натолкнет на какое-то решение.
— Скажу, что скучаю и люблю. Еще скажу, что у меня тут все хорошо, — просто ответил он. — «Залечивать» буду. Кому она нужна, наша правда? Даже нам не нужна, наверное.
— Ты прав. Нужно говорить о хорошем. О плохом им и без нас скажут. Если что.
Женя, как простой и добрый человек, обладал житейской мудростью, которая исходила изнутри, а не была продиктована умствованиями и психологическими теориями. Он четко понимал, что полезно, а что нет.
Звонили мы из специального помещения, в котором находилось несколько бойцов и специальных операторов — людей, которые обеспечивали связь рядовым и командирам с родными.
«Вот уж кто, наверное, наслушался тут разного? Есть такой фильм про войну на Донбассе — «Звонок». В нем дежурный начинает принимать звонки на телефоны украинских военных, которые погибли, и разговаривать с их родными, — вспомнил я. — Это одна из причин, почему в «Вагнере» ни у кого нет телефонов. Телефон отвлекает и расслабляет. Когда ты с телефоном, ты становишься слабее».
Я не смог дозвониться до отца с первого раза и решил, что это судьба, но паренек-связист предложил мне вариант.
— Так бывает. Давай телефон. Я наберу матери, и она наберет твоему отцу, предупредит, что сын будет звонить.
Так мы и сделали, и отец ответил с первого гудка.
— Привет пап. Вы как? — выпалил я.
От напряжения чувства и мысли перемешались в винегрет. Мне нужно было одновременно говорить и фильтровать, что именно говорить, а что нет.
— Привет, сын! — радостно ответил отец.
По его голосу и интонации я чувствовал это за тысячу километров. Фоном я слышал голос мамы и брата с его женой, которые по счастливой случайности оказались у них в гостях.
— Как у тебя дела?
— Да… Нормально. Но трудно. За каждый метр воюем, — сделал я сухой доклад как вышестоящему начальству. В нашей семье не было принято делиться чувствами, и это упрощало задачу.
— А я слежу за вами. Смотрю военкоров. И из «Ахмата» командира их — Апти Аллауутдинова — смотрю. Все о вас хорошо отзываются. Вы единственные, кто наступает, судя по всему.
Я слушал голос отца и представлял, как я снимаю каску и форму.
