Штурм Бахмута, позывной «Констебль»

Пока «Макс» рассказывал, минометный обстрел прекратился, и ребята понесли его дальше.

Мы продолжали стоять на месте и готовиться к продвижению от заправки на запад, чтобы выровнять свой квадрат.

На западе украинцы укрепляли свои позиции, которые нам предстояло брать. Там находился тот самый блиндаж с сетью траншей и окопов. «Пегас» показывал мне видео, на которых было видно, как им подвозили калиброванные бревна для сооружения укреплений и траншей, и они постоянно что-то строили и рыли. Раз в пять дней, у них проходила ротация. Все было организованно по натовским образцам.

Мы же больше напоминали пиратов, которые живут тем, что добудут в бою. Конечно, нам доставляли наш БК, но подпитываться трофеями ребятам нравилось больше. До ротации нам оставалось в лучшем случае пять месяцев, и поэтому у нас не возникало мыслей о скорейшем выходе в тыл. Расслабляться было некогда, да и незачем.

«Пятерка» вела ожесточенные бои за Клещеевку, а РВшники с боями пробивались по Опытному. Мы не могли двигаться вперед, в сторону Бахмута, чтобы не попасть в тактическое окружение. Ромка многому научился и с легкостью подменял меня на рации.

Он знал форму доклада и постановки задач подразделениям. Выходил в эфир и отдавал приказы от моего имени, когда мне нужно было отлучиться.

— Я пошел, — поставил я его в известность и выдвинулся на точку.

— Удачи.

Рома забрал у меня станцию и пошел в сторону заправки, куда ему нужно было отнести воду и батарейки для раций.

Я знал, что Ромка очень хотел вернуться домой, чтобы увидеть своего маленького сына. Всякий раз, когда я на него смотрел перед уходом, эти воспоминания вызывали тепло и симпатию к нему.

И мне хотелось, чтобы его мечта осуществилась, и он выжил. Но всякий раз прощаясь на передке, мы оба понимали, что можем больше не встретиться. Я мог не дойти до штаба, а он мог попасть под обстрел и задвухсо-титься. Причин больше никогда не увидеться было больше, чем причин увидеться снова."

"«Мои обязанности сейчас напоминают работу кризисного менеджера, — размышлял я по дороге до «Ангара». — После того, как мы выжили в неразберихе первых недель, мы более-менее сложились как подразделение, и теперь необходимо дальше увязывать военные задачи с бытовыми.

Я не заканчивал циркового училища, но чувствовал себя акробатом, который едет на одноколесном велосипеде высоко под куполом цирка и одновременно жонглирует гранатами и рацией».

При последнем посещении штаба я попросил командира назначить мне толкового заместителя, и он пообещал мне, что по возвращении «Викинга» из госпиталя мне станет легче. «Викинг» все не возвращался и не возвращался. Где-то далеко на западе, в районе Клещеевки, за которую шли ожесточенные бои, сильно долбила артиллерия.