Штурм Бахмута, позывной «Констебль»

— Господи, если ты решил, что все, то я готов к встрече с тобой. Мне, конечно, страшно умирать. Я же, Ты знаешь, человек тревожный. И умирать мне не хочется. Но если вдруг ты так решил, то я готов, — шел я и разговаривал с Создателем всего сущего, по воле которого мы все здесь живем и умираем. — Но если Ты считаешь, что время мое не пришло, и я могу принести какую-то пользу… Я, конечно, не буду против. Вот и все, что я хотел бы Тебе сказать, Господи.

Так день за днем я начал осваивать ремесло под названием «Военное дело». Мой прошлый опыт войны — это диверсии в глубоком тылу врага.

Нас забрасывали в горы, и мы бегали там, добывая разведданные. Наводили артиллерию и авиацию. Сидели в засадах и прикрытии. Здесь все было иначе. Это была настоящая позиционная война: с штурмами окопов, взаимодействием с соседями и артиллерией. Я учился командовать подразделением, выстраивая оборону и наступление. Я собирал информацию, анализировал ее, передавал командиру и получал от него приказы по дальнейшему продвижению. Очень важную информацию я передаю не в открытом эфире, а через посыльных, которые носили в Зайцево мои докладные записки. По ночам мне приходилось командовать подразделением и нести службу рядового фишкаря, чтобы дать поспать Роме.

Идем дальше

— «Констебль» — «Айболиту», — разбудила меня утром рация.

— На приеме.

— Группа эвакуации пришла. У меня два «триста» легких и два «двести». Помнишь, про двух чудил тебе рассказывал?

— Ага.

— Сто двадцатый миномет прилетел к ним в трехкомнатную квартиру. Прямое попадание.

— Карма. Царствие небесное, — грустно произнес я. — Ну хоть выспались пред смертью.

Группу эвакуации пришлось собирать с нуля, потому что старая предприняла еще одну попытку вынести наших погибших с заправки и попала в переплет.

В эвакуацию попадали по разным причинам. Кого-то назначал командир, а кто-то пытался избежать штурма. Когда начиналась работа, все понимали, что нет возможности ни избежать этого, ни бросить товарища. За это следовало наказание. Приказ нужно было выполнять. Многим это было не под силу, потому что они психологически боялись минных обстрелов. В эвакуации, в конечном итоге, собрались те люди, кто не боялись обстрелов, и так выполняли задачи, которые им были поставлены. Раненого «Макса» проносили через мою позицию, и ребята пережидали обстрел в моем блиндаже.

— Куда попало? — спросил я у него.

— Стопу разорвало, — морщась ответил он.

— Что там было?"

"— Да, что обычно, — глядя на меня, ответил «Макс». — «Птицей», заместителем командира, была поставлена задача эвакуировать из серой зоны наших «двухсотых». Придя в три часа ночи на подвал в «Аид», мы выспались до восьми утра и примерно в девять утра выдвинулись. Это была третья попытка их вытащить.