Бирюк

— Типа туда кого попало с улицы берут.

— Ну ты не совсем с улицы придешь, а вот чтобы сто процентов взяли, и придется чуток поработать лицом… хотя бы. Обаяешь эту Валентину Степановну, пристроишься. С ребятами общий язык наладишь. Понюхаешь.

— Что там нюхать? Думаешь, там все в открытую?

— А вот это ты и выяснишь, — Корнилов скалиться перестал, мигом посерьезнев. — Мне-то и поговорить там ни с кем не дали.

— На что ты рассчитываешь в итоге? Что толку от нюханий, если хода делу твое начальство все равно не даст?

Капитана аж перекосило, зыркнул на меня зло, и теперь отчетливо я засек в его взгляде родню своему внутреннему монстру.

— А я клал на начальство. Нам нужно двое-трое ребят, которые смогут борзым журналюгам в прямом эфире все рассказать. Видал этих новых, что сразу всю жесть выдают, без цензуры и подготовки? Типа там «Шестьсот секунд». Вот, к таким и пойдем. И хер тогда кто замнет уже, когда на всю страну прогремит.

Ладно, логика в этом есть. Видел я эти передачи. Там реально временами такое выдают и про таких людей, что раньше подобное и представить себе нельзя было. Журналисты эти тоже, по ходу, без башни. Головы потом на раз летят. Так что может выгореть.

— Может сработать, — кивнул я. — Только надо будет все очень-очень быстро проворачивать.

— Быстро, да. Это на мне. А вот тебе на громкую славу, Шаповалов, губу раскатывать не стоит. Ты в гадюшник пойдешь по поддельным докам. А как раздобудешь мне свидетелей, то сразу и потеряешься с горизонта.

— Ага, детей подставлю и свалю? Херня!

Кто, бля, так делает? Не я точно.

— Дебилом не будь, — заворчал Корнилов. — Если у нас выгорит, такая вонь во все стороны поднимется, что хоть вешайся. Думаешь, кое-кому не сильно дурному трудно будет провести потом аналогию между тобой, сестрой твоей, бывшей воспитанницей этого сраного приюта, и пропавшим мэром города, на ней помешанным? Оно тебе надо?"

"— Не надо. И плевал я на славу. Но ты мне гарантии дашь, что ребят потом этих не кинешь и прикрыть сможешь. Хотя… какое с тебя уже будет прикрытие. Тебе же как только все закрутится, такого пинка дадут — копчик через рот вылетит. Соображаешь, что не только твоей карьере, но, может, и вообще жизни трындец? Если не замочат сразу, то так потопчутся — хер что останется.

— А я что останется к вам в «Орион» притащу. В охранники возьмете? — фыркнул Корнилов бесшабашно. — Ни хрена со мной не станется, Шаповалов, но за заботу спасибо.

— Да сдался ты мне, заботиться, — огрызнулся я, рассматривая своего теперь, считай, почти подельника внимательнее.

Мой ровесник где-то, а на лбу и вокруг глаз уже полно морщин. Белобрысый, высокий, с Боева ростом. Жилистый весь, плечистый, но подтянутый, поджарый даже, на псину борзую похож.