Тай-Пен

Когда был в Петербурге, я своими глазами видел то, о чем здесь, в Сибири, пока только шепчутся: пароходы, груженые тюками с цейлонским чаем. Его привозят морским путем из Лондона, разгружают в Кронштадте и везут в столицу. И корабль не один и не два — там десятки лихтеров. Этот поток уже не остановить. Так что попомните мои слова: через год-два ваш кяхтинский чай с его тысячеверстной доставкой на верблюдах и лошадях окончательно станет неконкурентоспособным. Англичане вытеснят его с рынка. Увы, сударыня, ваша чайная империя обречена. В Сибири вы сможете сохранить рынок, но, сами знаете, здесь предпочитают недорогие сорта, да и население не так велико, как в Европейской России.

Так что золото — это ваш единственный шанс не просто сохранить, но и приумножить свой капитал.

В глазах Аглаи мелькнула досада. Должно быть, ей стоило большого труда изображать из себя овечку.

— Хорошо, я поняла вас, господин Тарановский. Каковы же ваши новые условия? — сквозь зубы произнесла она.

— Вы выкупаете акции в обозначенном мною количестве, то есть на сумму до пяти миллионов рублей. Но цена вырастает против номинала вдвое!

Следующие полтора часа были самыми скучными в моей жизни: мы долго и нудно торговались.

Аглая Степановна, окончательно отбросив маску раскаяния, пустила в ход все свое купеческое искусство: говорила о рисках, о политической нестабильности, при которой даже одобрение великого князя не гарантирует успеха дела, пыталась давить на жалость, апеллировать к нашему «сложившемуся доверию». Но я был тверд, как сибирская мерзлота. Ну, почти.

К исходу второго часа мне все это надоело.

— Хорошо, Аглая Степановна, — произнес я, поднимаясь. — Вот мое последнее предложение — или вы с ним соглашаетесь, или я ухожу.

Так и быть, я готов пойти вам навстречу и продать долю в нашем обществе на два миллиона рублей…

Она с облегчением выдохнула, решив, что победила. Но я не закончил.

— Но заплатите вы за них три миллиона! Считайте, что это неустойка, штраф за ваше вчерашнее предательство. В бумагах цифра будет указана по номиналу. Решайте!

Она долго молчала, глядя в одну точку. Я видел, как в ее голове работали невидимые счеты, как она взвешивала собственную гордость и упущенные миллионы.

Наконец, она подняла на меня тяжелый, усталый взгляд.

— Хорошо, Владислав Антонович. Я поняла. Вы своего не упустите.

Она вздохнула, принимая поражение."

"— Я согласна. Мой стряпчий подготовит все необходимые бумаги.

В обед я уже спешил в знакомый трактир на встречу с Сибиряковым. Легкий весенний морозец пощипывал щеки, а в голове роились мысли. Стоит ли вообще иметь с ним дело? С одной стороны, я прекрасно видел, что это за человек. Ушлый купец, пройдоха и плут, готовый ради выгоды на любую подлость.