5
0Его попытка обмануть Верещагину, чтобы расчистить себе дорогу, была тому наглядным подтверждением.
Но, если отбросить эмоции, его можно было понять. Память из другого времени настойчиво подсказывала, что именно Михаил Сибиряков был историческим первооткрывателем Ленских приисков. Это он, а не я, первым прошел по тем диким местам, первым нашел знаки золота. Я представил себя на его месте: потратить годы и огромные деньги на разведку, найти богатейшую жилу и уже готовиться собирать урожай, как вдруг выяснить, что какой-то столичный хмырь, питерский проходимец, да еще и с польской фамилией, пользуясь знакомством с великим князем, уже застолбил эту землю! Да тут кто угодно взбесится и пойдет на любые ухищрения, чтобы вернуть «свое»!
И воспользоваться им, без всяких сомнений, было бы очень выгодно.
И вот с такими-то настроениями я и вошел в трактир.
Сибиряков уже ждал меня за тем же столом, всем своим видом излучая нетерпение и самодовольство. Похоже, он был совершенно уверен, что я пришел принять его вчерашние условия. Наивный иркутский юноша…
Я сел напротив и, не дожидаясь, пока он начнет свой заготовленный монолог, взял быка за рога.
— Михаил Александрович, я обдумал ваше предложение, — начал я, глядя ему прямо в глаза. — И мне оно, признаться, неинтересно.
Лицо купца вытянулось, улыбка сползла, сменившись недоумением.
— Как… неинтересно? — неверящим тоном пробормотал он.
— То, что вы предлагаете — это обычный старательский прииск, — пояснил я. — А я строю промышленную империю. Это разные весовые категории. Оформляя землеотвод, я кое-что обещал великому князю Константину Николаевичу — а именно, что прииск на Бодайбо станет образцом для наших золотопромышенников и источником финансирования железнодорожного строительства. Кроме того, мне очень не понравилось, как вы повели себя с Аглаей Степановной.
Сибиряков слушал мои излияния и хмуро молчал, явно пытаясь понять, насколько изменилась расстановка сил.
