Тай-Пен

На ней было элегантное домашнее платье из темно-синего бархата с кружевными манжетами, и имела купчиха почти беззащитный вид. Но я не обманывался: несомненно, передо мной все та же хищница, просто сменившая боевую раскраску на маску раскаяния.

Она махнула рукой на место рядом с собой.

— Владислав Антонович, — начала она, не ожидая, пока я заговорю. Ее голос был тихим и проникновенным. — Я осмелилась просить вас прийти, помня ваше рыцарское великодушие.

— Простите, но я что-то не припоминаю, какие из моих действий могли бы навести вас, сударыня, на мысль о моем «великодушии»! — искренне удивился я.

Аглая на эту шпильку в свой адрес лишь примиряющее улыбнулась.

— Прошу вас, простите меня. Всему виной моя доверчивость и… эмоциональность, вас долго не было, и я успела надумать всякого.

Она сделала паузу, глядя на меня немного снизу вверх своими темными, умными глазами, в которых сейчас плескалась искусно разыгранная печаль.

— Я так сожалею, что поддалась чужому влиянию, поверила наветам завистников. Мой гнев был слепым и несправедливым. Я вела себя… недостойно. Но можем ли мы забыть эту досадную размолвку? Мне хотелось бы возобновить наши добрые отношения!

Я молча и оценивающе рассматривал ее.

Да, в ее голосе звенели нотки искреннего, казалось бы, раскаяния, а во взгляде читалась мольба о прощении. Но я давно уже научился не доверять первому впечатлению, особенно когда речь шла о людях, привыкших ворочать миллионами. Весь этот спектакль с «женской легкомысленностью» был разыгран для одного зрителя — для меня. И целью его было не только примирение, но и желание вернуть себе место в игре, из которой она так поспешно вышла вчера. Видимо, Рекунов доложил все по форме: как о встрече, так и о словах, что услышал.

Моим первым порывом было — напомнить ей о вчерашних оскорблениях, о требовании неустойки, но это быстро прошло. Да, ее нужно было наказать за недоверие, за то, что она так легко поверила Сибирякову. Но, с другой стороны, ее ведь действительно обманули, и сделал это не какой-то там уличный мошенник, а один из самых влиятельных людей в Сибири. Любой на ее месте мог бы дрогнуть!

К тому же, как ни крути, она уже была частью дела. Призрачной, неофициальной, но частью. Ее имя было вписано в учредительные документы ловкой рукой Изи.

Вычеркнуть ее сейчас — значило обречь себя на необходимость переделывать все документы, заново проводить все согласования в столице. Это потеря времени.

И тут я подумал: а почему бы, собственно, и не вернуться к начальному плану? Да, она, можно сказать, предала меня. Но что такое предательство в большом бизнесе? Сегодняшний враг — завтрашний партнер. Здесь нет друзей, есть только временные союзы и общие интересы. Полагаться в полной мере нельзя ни на кого.