10
0Ибо он, своими словами выражаясь, ловелас и сволочь, но не такой подонок, чтобы втягивать в грязные авантюры беременных женщин. Ибо женщина-мать – это святое. И если бы он знал об этом обстоятельстве, ни за что бы не согласился участвовать в подобной подлости, которой он теперь не простит ни себе, ни своим нанимателям.
В знак своего окончательного и бесповоротного раскаяния помощник профессора сообщал, что инициатором и организатором всего непотребства был господин Тюрке. Фабриканта обеспокоило, что мы уехали, оставив его без выгодного предложения. Время шло, а никакой инициативы с нашей стороны так и не поступало.
Тщеславие господина Тюрке не позволяло ему допустить, чтобы шерсть в стране ушла к кому-то другому. Во-первых, ему хотелось повторить достижение своего славного предка, чтобы фамилия дельца, только с его собственным именем, снова прогремела на всё государство и осталась в истории. Во-вторых, конечно же деньги!
Начальной задачей Марка было разузнать, что в принципе у нас тут происходит. А когда прояснилось, что Андрэ вообще решил отдать своё сырьё мне, выход у дражайшего Тюрке остался только один: рассорить нас с мужем, чтобы Андрэ был вынужден отказаться от моей затеи с фабрикой. Ну и придумал поручить Марку совратить меня, чтобы муж в приступе ревности запер излишне ретивую жену под замок, запретив высовываться дальше «кухни».
А потом, по раскладу фабриканта, Андрэ отдаст шерсть тому, кто вовремя окажется рядом и сумеет наладить с ним дружеские связи.
Муж мой, со своей стороны, давно просчитал, откуда нам Марка ветром надуло. Правда, вряд ли он предполагал, что засланец и его хозяин опустятся так низко.
Но! Вся эта большая игра закончилась так, как никто не ожидал. Она просто рассыпалась крошками остатков совести вроде как абсолютно бессовестного человека.
Андрэ по приезде как узнал обо всём, прямо побелел. И на следующий день рванул в столицу. На пороге я его просила только об одном: чтобы он не пришиб Марка. Поганец, конечно, но ведь раскаялся. И похоже, что искренне.
На что мой муж, сверкая очами, пробубнил что-то вроде:
- Я не какой-нибудь желторотый юнец, чтобы бегать по дуэлям.
Но верить ему или нет – я в тот момент так и не поняла. Больно уж суровой при прощании была его физиономия.
Эпилог
Прошло три года.
Наш дом ровно такой, как мне и хотелось: большой, светлый, тёплый и уютный. Мариэль уже почти десять. Такая она у нас разумная девчонка растёт, ответственная, добрая и нежная.
Очень важно, что нам с Андрэ и всем дамским воспитательным коллективом удалось научить её находить общий язык с представителями любого сословия. Сохраняя достоинство, но и не задирая нос. Нигде не «потеряется»."
"Как бы теперь младшего так же вот вырастить? Пока Лоран только всеми обожаемый малыш.
