10
0- я, пытаясь удержать глаза в орбитах, поймала себя на том, что автоматически ищу какой-нибудь подходящий предмет, чтобы стукнуть этого соловья по… ну, в общем, как-то надо было срочно остановить сие непотребство, пока никто не услышал.
Я, конечно, сама хотела, чтобы этот горе-совратитель, наконец, высказался. Но никак не ожидала, что это будет натуральная любовная ода. К тому же читаемая довольно громко.
- Господин Марк, прекратите немедленно! – раздражённо зашипела я.
Нет, ну действительно, сказала же русским языком, что муж у меня любимый. Чего непонятного-то? Кто бы послушал."
"- Стремлюсь туда, где больше есть преград. Любя свободу, больше плену рад, Окончив путь, спешу начать сначала.
Как Прометей, в страданьях жизнь влачу, И все же невозможного хочу,— Такой мне Парка жребий начертала.** – окончательно доведя меня до нервного тика, знаток и глас средневековой поэзии допел свою песнь и застыл со склоненной головой.
И только я набрала в грудь воздуха, чтобы, так сказать, радикально подредактировать «жребий Парки» этому вконец заигравшемуся плуту, как со стороны дома послышались торопливые шаги и обеспокоенные вопли Кристи:
- Госпожа Корин, немедленно возвращайтесь в тепло. В вашем положении небезопасно так долго оставаться на холоде. Подумайте о малыше. Земля ещё не прогрелась, вы простынете и…
- калитка в огород отворилась, и Кристи увидела меня с этой мнимой, артистически печальной жертвой Купидона наедине.
*Отрывок из стихотворения А.С.Пушкина «Деревня».
**Пьер де Ронсар «Любя, кляну, дерзаю, но не смею…» Перевод В. Левика.
75
- А, простите, что здесь происходит? – сделав ещё несколько неуверенных шагов, помощница сперва растерянно, а потом с гневом уставилась на вроде как попрощавшегося гостя.
- В положении? – онемевшим ртом тихо прошептал Марк, - Но… почему вы не сказали?
- А почему вам кто-то должен был докладывать о столь личных обстоятельствах? – в свою очередь обалдев от такой наглости, возмутилась я.
- Простите! Простите меня! Господи, стыд-то какой… - на лице мужика обозначились такие ужас и паника, словно его застукали за осквернением священной реликвии.
- Так ты чего же тут удумал?! Хозяин за порог, а ты к хозяйке… - совершенно зверея, взвыла Кристи, метнулась за калитку, сдёрнула с верёвки одно из мокрых полотенец, вывешенных на просушку, и разъярённым коршуном набросилась на гостя:
- Ах ты ж, порося ты порся-а! – размахивая увесистым оружием возмездия, помощница гоняла охальника по огороду, как зайца, пока тот не извернулся и не прошмыгнул в калитку.
А наутро Марка-Антуана и след простыл. Профессор, хмуря брови и неловко пожимая плечами, передал от него послание, адресованное мне и Андрэ.
В письме Марк «нижайше просил прощение за содеянное».
