Счастливая земля

Раздавался рев, и если он приносил желаемые результаты, то жилистые капитаны пускали возбужденных детишек на палубу своих лодчонок, ждали, пока девушки подгонят побольше клиентов, и тогда запускали мотор. По дороге рассказывали одни и те же байки о прибрежных домах, драконах и римском папе. В пролетах мостов торчали ветки, гнилые и высохшие, принесенные сюда паводком.

На башню костела у Подгурского рынка поднимали белую фигуру очередного святого. Его белизна была несколько иной, более светлой, чем белизна остальных святых, расставленных могучим кольцом под крутой крышей. Все полагали, что городская пыль и дыхание верующих вскоре добавят серости и ему. На башне все еще оставалось свободное место – закругленная ниша из красного кирпича ожидала своего будущего жильца с нимбом. Рядом мальчишки взбирались по скале, их старшие братья курили косяк где-то в зарослях парка и вливали водку в банки с энергетиком. Молодежь играла в футбол и бадминтон, а ветер подхватывал воланы к ветвям деревьев.

У дверей старых магазинов выставляли лотки с овощами, старички возвращались в захламленные квартиры, неся наборы овощей для супа, озабоченные молодые отцы тащили тонкие пакеты, а между пальцев у них торчали листочки со списком покупок. Крыши домов, взбирающихся по склону, складывались в подобие щербатых ступеней. Крутыми улицами неслись грязные стаи котов.

Город выглядел так, словно возрождался после какой-то таинственной катастрофы. Можно было бы подумать, что комета задела его своим хвостом. На Лимановского зияла огромная дыра, в которой торчали остатки раскопанных стен. Ковш экскаватора застыл глубоко в земле, экскаваторщик прикидывал, что делать дальше, другие рабочие с уважением наблюдали за его работой, скручивали папиросы и бросали обертки от бутербродов в глубокие лужи. На кольце Жертв Катыни строили эстакаду, но случайный прохожий – например Кароль – мог бы предположить, что там происходит нечто противоположное и сонные мужчины в светоотражающих жилетах разбирают какую-то ненужную уже конструкцию. Потом переделают двухполосную дорогу в каменистый тракт и будут ждать возов, бричек и легких дрожек, спокойные и удовлетворенные результатами своего труда. Стройплощадку окружала дырявая сетка, вздымались тяжелые бетонные кубы, а летящая пыль садилась на крыши машин, что стояли в изогнутой пробке. В глазах водителей читалась усталость."

"Послеполуденное солнце разогрело стекла в краковских окнах, в кабаках же угнездились сукины дети. Молодежь на Казимежа допивала свое латте, заказывала живое пиво и перебрасывалась шуточками над поднятыми экранами макбуков.