Счастливая земля

Никому не доверял и никого не любил, за исключением брата.

Отто же, умерщвлявший плоть, с детства обращался в компании святых. Ночью у его постели садились Бонавентура, Иосиф, Христофор и Мария, шепча ему тайны того и этого света. Мылся он только в воде после купания монахинь, на шею повесил себе большой железный крест, а спина его почернела от бичеваний. Каждое воскресенье возглашал он выходящим из церкви, чтобы отбросили грешные привычки. Потом катался по земле и молил бога, чтоб тот избавил Вайсенштадт от нищеты. Жил в раскопанной могиле. Говорили, что Генрих посещал там Оттона и исповедовался ему в своих дурных поступках.

Братья жили в согласии до тех пор, пока Отто не объявил, что откликнется на призыв короля Кипра и отправится отбивать Александрию из рук мамелюков. Генрих отреагировал по-своему и закрыл брата в камере. Однако ночью явился святой Бонавентура вместе со святыми Христофором и Иосифом, а также Пресвятой Девой, и набожный князь босиком отправился на юг. Генрих напрасно рассылал людей в погоню. Корни деревьев смыкались над спящим Оттоном, зарастали тропинки, по которым он шествовал.

Александрия сгорела, жителей вырезали, красное зарево легло на беспокойную гладь Средиземного моря. Отто вернулся через пять лет в компании смуглых воинов. Двенадцать коней тянули воз с большим железным ящиком, а сам он ступал впереди, неся обнаженный меч. Братья пали друг другу в объятия. Генрих спросил о содержимом ящика, и Отто объявил, что вскоре изгонит нужду из Вайсенштадта. Во время своего похода он напал на источник счастливой земли. Победил ее стражей и забрал ее, а затем сжег языческий храм.

Отто больше не спал в могиле, власяницу сменил на пурпурную мантию, велел снять кресты в своих покоях, а монахинь прогнал. На приветственном пиру обменивался с братом поцелуями. Когда все уснули, Отто с Генрихом спустили на тросах ящик в глубь подземелий и спустились следом сами. Посеянная земля принесла городу счастье. С той поры леса наполнились дичью, в воде заплескались жирные рыбы, а в колосьях жита стали попадаться золотые самородки. Вот только Генрих всего этого не дождался, потому что Оттон вернулся из подземелий один.

3– Почему они так живут? – Вильчур смотрел на рынок через окно нашего офиса.

Я ответил, что, по-моему, живут они обычно. Дети ели вафли и ездили кругами на велосипедах перед ратушей. Женщины обнажали пухлые руки, под арками пили пиво из банок. Герман стерег свое хозяйство. Вильчур заметил, что обычная жизнь – это не жизнь вовсе, и спросил, не обратил ли я внимания на что-нибудь особенное. Нет.

– Вот видишь. А ведь здесь все сгорблены. Отсюда, сверху, мы должны видеть головы. А видим только загривки.