Невыносимое одиночество

Небо благосклонно взирает на то, что люди любят друг друга, в том числе и телесной любовью.

Повернувшись к ней, Анетта, словно во сне, произнесла:

— Откуда Вы знаете все это? Разве Микаел…

— Микаел сказал только то, что ты не можешь любить его и что по этой причине ваша любовная жизнь весьма и весьма скудная, ведь он не хочет принуждать тебя.

Анетта отвернулась, пытаясь скрыть горькие слезы.

— О, Микаел, будь, добр, вернись ко мне! — прошептала она.

И в этот момент Микаел решил бороться со смертью. Впервые за долгое время у него появилось желание жить.

14

На четвертый день они заметили слабое улучшение.

К вечеру дыханье его стало заметным.

Они не знали, что способствовало этому: зелье или руки Никласа, или молитвы Анетты, или же силы сопротивления самого Микаела. Главное, что он выжил, — и Никласа наконец-то отпустили с множеством благодарностей.

На пятый день Аре отправился в свой последний путь, Анетта пошла вместо Микаела, понимая, что он бы одобрил это.

Ее очень удивляла эта семья, их взаимная поддержка и внимание друг к другу. Ей вдруг захотелось быть членом этой семьи. Она понимала, что эта общность у них врожденная и что у Микаела это тоже есть, понимала, что, будучи изолированным от них, он чувствовал бездонное одиночество.

Пыталась ли она хоть как-то компенсировать это его одиночество? Нет, она не осмеливалась даже думать об этом. А ей следовало быть более дальновидной.

Доминик тоже был на похоронах. Возможно, у него тоже были эти врожденные чувства, возможно, именно эти чувства и заставили его поехать с отцом сюда? Ведь мальчик сам захотел присутствовать при погребении.

Теперь она узнала эту семью, узнала, кто кем кому приходится.

И она не испытывала никакой злобы по отношению к Сесилии, открывшей ей столько горьких истин. Сесилия охотно болтала с ней, и Анетта не перечила ей, выслушивая все с доверчивостью ребенка. Сесилия, в свою очередь, оказала ей большое доверие, поведав о склонностях Александра и его проблемах, считая, что знание об этом пойдет Анетте на пользу, Анетта же, сбитая этими рассказами с толку, стала, наконец, понимать, что мир вокруг нее намного шире и сложнее, чем она думала. Мир этот не казался ей больше накатанной дорогой, как это внушила ей мать. В нем было место для всяких отклонений, для снисхождения и терпимости.

Стоя возле могилы, Лив прощалась с братом. Но мысли ее оказались встревоженными происходящим поблизости.

Она знала, в чем дело: неподалеку стояли люди из Свартскугена.

Они стояли и исподлобья, злобно и самоуверенно наблюдали за ней.

Неужели их ненависть никогда не кончится? Ведь еще Даг так много сделал для них!

Это была давняя история. Даг вынужден был осудить их отца за кровосмесительство.