Неподчинение

И в больницу мы ее вместе определили.

Я ему молча подлил, стопку подвинул. Тяжело осознавать, что своими собственными руками так наговнял сестре родной. Хотя это с него ответственности не снимает, Зай всего лишь баба, а мы мужики. Это нам надо ей помогать, а она все рвется на амбразуру, то брата прикрыть, то дочку спасти, ценой своего здоровья.

И здоровья второго ребенка. Возможно, нашего. Я из горла делаю несколько глотков, только горечи во рту не перебить вкусом алкоголя, вообще ничем не перебить.

Я до Ясмин никогда себя не представлял отцом, какое там, с моей жизнью? Когда тебе платят деньги за то, что ты под пули подставляешься, что ты должен своим телом перекрыть того, кто тебе бабки платит.

Что у твоей жизни есть цена, определенная, указанная в договоре. Пока я занимаюсь тем, что умею, я всего лишь расходный материал.

А когда у тебя есть ребенок — за неимением другого, я представлял его как Ясмин, — жизнь вдруг приобретает другую ценность. Вообще все по-другому становится.

— Ты же понимаешь, что мы не можем вернуть им Зай и дочку?

— Понимаю. Надо решить, что делать с этим уродом.

Слить его напрямую сейчас — значит, развязать войну с мэром. У меня деньги, у него власть и менты все купленные.

— Мэра надо сливать первым.

— Ты в своем уме?

Мы подступили к тому разговору, который мог поменять все. Спасибо отцу моему, подогнал скелетов из чужого шкафа, да таких, что охренеть можно.

— Я тебе сейчас должен сказать две вещи.

Во-первых, смотри вот это.

Я выложил перед ним первую папку, — о доказательствах связи Рогозина и Бикбаева-младшего. Вышел, позволяя ему самому разобраться, заглянул к Ясмин.

Спит, волосы по подушке разметались, а сопение даже тут слышно. Поправил одеяло, и ухаживать за ней нисколько не раздражало. Ну ещё и льстило немного, что она не к дядьке родному на руки залезает, а ко мне. Хрень какая, Сафин, ты как баба, ей-богу.

Когда я обратно на кухню вернулся, Шакиров сидел с каменным лицом. Не надо было ему ничего объяснять: пять лет назад он из-за Рогозина чуть жену свою не потерял, а крысой оказался муж его сестры. Санта-Барбара татарская.

— Я тебе обещал найти крысу.

— Как давно ты это знаешь?

— Недели две, может три.

Не смотри зверем, я бы тебе все равно его сдал. Но для нас это был единственный вариант вывести Зай и Ясмин от Динара без ущерба. Только это ещё не всё.

Я достал из сейфа вторую папку, бухнул ее на стол перед ним.

— Я уже читать боюсь, — расхохотался он зло, — какое ещё дерьмо там всплыть может?

Я не ответил. Просто помнил, что гонцов с плохими вестями убивали раньше, и было за что, наверное.

— С допроса начни, — посоветовал ему.

Допрос короткий.