Неподчинение

После того, что она прошла, после всей этой наркоты.

Мне Виталич справками сегодня в морду тыкал, а там — цифры какие-то непонятные, результаты УЗИ.

— Я не понимаю в твоих хэгэчэ-шмэгэчэ, ты мне по-русски сказать можешь, что это значит?

— Беременная она, — разозлился он, — вы совсем охренели. У меня не гинекология, я вам не акушерка! Но анализы у нее хре-но-вы-е!

А мы с Таиром друг на друга тупо смотрели, он только от Зай вышел, ещё отойти не успел. А я справку держу, там даже срок в днях указан, и плюс-минус, — тот день, когда мы с Зай спали.

Я не помню, предохранялись или нет, и по шкуре мурашки с вот такого слона бегут.

Таир все понял тогда, глядя на меня, в стену ударил, содрав костяшки. Значит, либо мой ребенок, либо Динара, и от этой мысли корежит. И я не знаю, как ей сказать о таком. Ни сейчас точно, когда она такое пережила. У меня язык не повернется просто сделать это.

И теперь я думаю, что будет, если этот малыш родится на свет? И если это наш с Зай ребенок? Каким он будет, таким же, как Ясмин? И есть ли хоть единый шанс на его здоровье, при том плохом ХГЧ, о котором говорил Виталич?

Представлять наше с ней совместное счастье больно, потому что оно нереально и не бывать ему никогда.

Не в нашей ситуации.

— Почему ты мне сразу не сказал, как все узнал? — по новой заводит он ту же пластинку.

— А ты, ты как умудрился сестру проворонить? Я ее пять лет не видел, но ты же брат ее. Ты где был все это время? Соловью своему в зад дул, совсем семейная жизнь расслабила?

Я же говорю — претензий у нас друг к другу много.

— Это моя сестра! — по столу кулаком тюкнул, а я на него глянул исподлобья:

— Ясмин разбудишь.

Молчим. Таир устало глаза потер, откинулся назад, а потом заговорил:"

"— Когда отца убили, Зай совсем маленькая была.

Я поклялся, что всегда буду ее защищать. И Динар… он всегда казался мне нормальным. Шлюхи, любовь к быстрой езде, выебоны — все списывал на возраст. Когда после свадьбы он по пьяной лавке снес остановку с людьми, я, — тут он паузу сделал, выдохнул, — я подумал, что ни хрена не знаю, как у них там дела. А Зай всегда молчит, ты же знаешь. В детстве коленки сдерет бывало, подорожником заклеит и в жизни не сдаст, что ей больно. Я к ним когда прилетел, она уже беременная была, на ранних сроках. Мы и поговорить толком не смогли, токсикоз сильный. На все вопросы улыбается лежит, по руке меня гладит и говорит — все в порядке, Таир, все хорошо будет, скоро узнаем, кто у нас, мальчик или девочка. А Динар ей соки таскает, в живот целует. Я ему тогда пообещал, что ещё один косяк, и рожу его, не взирая на бабки и бизнес, я разобью. А потом после родов Зай в депрессию впала. Я снова приехала, а на ней лица нет, Ясмин орет целыми днями. И снова Динар хороший, а она… Короче, она реально была как не в себе.