Медведь

Силой воли загоняю их обратно и иду на кухню. Сама не знаю, зачем."

"Дома тишина. Соня на моем дне рождения. Веселится. А я здесь. Одна…

Бреду в свою комнату. Я ее обожаю! Мне всегда здесь уютно и хорошо. Но сейчас невыносимо пусто… Сажусь на кровать. Встаю. Подхожу к окну. Пялюсь на улицу. Но двор из этого окна не просматривается, и я не могу увидеть джип Михея. Я тороплюсь обратно на кухню, выглядываю, высматривая знакомую машину.

Ее нет. Он уехал.

Я слоняюсь туда-сюда по квартире. Забредаю в ванную. Приближаюсь к зеркалу. Смотрю на себя. Лицо какое-то осунувшееся, глаза огромные, как блюдца. В них — пустота. Такая же, как во всей квартире. И внутри меня.

А на шее колье, подаренное Михеем… Я кладу на него ладонь. И чувствую невыносимую тяжесть в груди.

Я хотела остаться одна и обо всем подумать… Давай, думай! — говорю я себе. Никто тебе не мешает. Никто никуда не тащит, не предлагает быть вместе, не стискивает в объятиях и не осыпает поцелуями… Нравится?

Я снова сглатываю подступающие слезы. Да. Все верно. Мне надо подумать… Но я не могу! В голове пусто. Ни одной мысли. Перед глазами стоит лицо Михея. Чужое. Отстраненное. Такое, каким оно было, когда он уходил.

А вдруг я больше никогда его не увижу? — пронзает меня шокирующая мысль. И я оказываюсь у входной двери. Что я тут делаю? Собираюсь бежать за ним? Так он уже уехал. Все равно не догоню.

Стою, гипнотизирую темную деревянную поверхность.

И вдруг слышу стук…. Мгновенно распахиваю дверь. На пороге стоит Михей. У меня подкашиваются ноги и я хватаюсь за дверной косяк.

Смотрю на Михея. Умираю от желания броситься ему на шею. Но он все еще отстраненный. Как будто чужой…

— Привет! — вырывается у меня.

— Ты хотела остыть, — произносит он. — Я принес тебе мороженое.

Он протягивает мне пакет.

— Ты тоже хотел остыть…

Я держу пакет за одну ручку. Он за другую.

— Да, — кивает Михей. — Нам обоим это нужно.

— Зайдешь?

— Если ты приглашаешь…

Когда он произносит эти слова, меня вдруг заполняет горячая волна — от шеи до самых пяток. В груди что-то плавится, на глаза снова наворачиваются слезы… Я загоняю их обратно неимоверным усилием воли.

— Да. Я тебя приглашаю. Поесть вместе мороженого.

— Спасибо.

— Тебе спасибо.

Боже, какие мы нереально вежливые! Никогда такими не были.

Михей снимает обувь и мы вместе идем на кухню.

— Хочешь чаю? — спрашиваю я.

— К мороженому лучше кофе, — говорит он.

— А я не пью кофе по ночам. Потом не могу уснуть.

— А я могу выпить пять чашек и сразу после этого вырубиться.

Мы смотрим друг на друга, стоя на расстоянии. Михей молчит. Мне снова хочется прервать это молчание, которые быстро становится неловким.

— Теперь я что-то о тебе знаю, — вырывается у меня.

— А я о тебе.

Я достаю турку, насыпаю в нее кофе, наливаю воду.