Лев

Но дядя Миша зашёл в подъезд следом, точно такой же, как его жена – осунувшийся, постаревший, с тёмными кругами под глазами. Он и раньше не то чтобы прекрасно выглядел, а сейчас – так вообще. Щеки впали, хотя дядя Миша был не из худых.

Тогда худшие мысли догнали Лёву и накрыли с головой: «Что-то с Юрой».

Обернувшись на последних ступеньках, он окликнул Юриного отца:

- Дядь Миш!

Тот заторможено обернулся.

- У вас всё нормально? – глупо спросил Лёва, понимая, что, конечно же нет.

Дядя Миша закачал головой и очень тихо сказал:

- Юра умер.

Лёва ожидал чего угодно: заболел, сбежал, укусил медсестру, поджёг палату, убил соседа, но не умер же! Это показалось даже нечестным: почему сразу умер? Почему из всего, что могло случиться, случилось самое худшее?

Не до конца веря в то, что слышит, Лёва спросил:

- Как так?

- Там, в больнице. Заперся в туалете, вены порезал.

Мотнув головой, дядя Миша быстро сказал: «Всё, Лёва, потом» и заспешил за женой. А Лёва, спустившись, вышел из подъезда и пошёл за хлебом.

Там пришлось задержаться: хлеб только подвезли, и продавщица была занята приёмом товара. Лёва сел на штакетник напротив магазина, подождал минут десять, когда она освободится, потом купил.

Дома, передав пакет с батоном матери, он очень легко рассказал:

- Я встретил родителей Юры по дороге. Они сказали, что он умер. Странно, да?

Мама выронила хлеб из рук. Лёва, цыкнув, поднял его и снова передал ей. Проворчал при этом:

- Хорошо, что в пакете, а то бы снова идти пришлось.

Одними губами мама тихо спросил:

- Как это умер, Лёва?

- Вены порезал.

- О господи, - держа пакет с хлебом одной рукой, второй она схватилась за комод, как будто сейчас упадёт. – Ты это не шутишь, Лёва?

- Мама, это они мне так сказали, - раздраженно ответил он.

- Горе-то какое… - глаза мамы наполнились слезами. – Мальчик же ещё совсем…

Лёву почему-то раздражили её заунывные причитания. Он мрачно кивнул:

- Ага… Ладно, я пойду почитаю."

"«Одиссею капитана Блада» он дочитал ещё несколько дней назад и теперь, задрав голову на полки с книгами, искал глазами, какую бы книгу прочесть следующей. Все книги хранились в гостиной: отец прибил над диваном три ряда полок и обставил их разной литературой, которую, как он рассказывал сам, покупал ещё в «зелёной молодости» по подписке. Это были редкие издания всемирной классики: говорят, раньше такое достать было не просто, и когда к ним в гости заходили родительские знакомые, то начинали ахать над книгами: «Ох, это что, то самое собрание сочинений Шекспира?!». Лёва уже всю эту кухню с «дефицитными» книгами не застал, а потому читал свободно и относился к своему дому, как к бесплатному книжному магазину.

Теперь он выбрал «Трёх мушкетеров» – коллекционное издание с гладкой бумагой и цветными рисунками.