Красная линия

Она подмешивала в мой шампунь крем для депиляции, обмазывала клеем обувные стельки, писала баллончиком на асфальте перед школой всякие гадости, в духе: «Микки Сантана – Шлюха»… Фантазия Эмбер была убогой, но, несмотря на это, ей каждый раз удавалось доводить меня до ручки.

– Мне нужны деньги.

Эмбер бросила короткий взгляд на мой новенький айфон, который лежал на столе, и задумчиво посмотрела в окно.

– Брендовые тряпки, навороченные телефоны и поездки в кафе на крутых внедорожниках… – заметив мою вскинутую бровь, она усмехнулась. – Что уставилась, сестренка? Думаешь, я не видела в окно тачку, из которой ты вывалилась?

– Это не твое дело, – прорычала я как можно тише, пока официантка расставляла блюда на нашем столе.

– Я не позволю тебе продать дом родителей, – заявила Эмбер. – Он дорог мне как память."

"– Ох, заткнись, Эмбер! – не выдержала я. – А почему мамины украшения, которые ты выменяла на травку, не были тебе дороги как память? Или отцовские часы, которые ему достались от прадедушки? Долбаная лицемерка!

– Дом – это другое, – спокойно ответила Эмбер.

Я закрыла глаза и откинула голову на спинку кожаного дивана, пытаясь успокоить дыхание.

Мысли об украденной шантажистами трофейной шайбе не давали мне есть, спать, разумно мыслить… Мои нервы были натянуты, как старые струны, готовые в любую секунду порваться. Даже парни заметили, что со мной что-то не так, и мне пришлось лгать им, что я все еще себя неважно чувствую после перенесенной болезни.

Распахнув глаза, я увидела, что сестра копается в моем телефоне. Мой пульс мгновенно подскочил.

– Что ты там ищешь?

– Да вот, решила записать твой новый номер, надеюсь, ты не против?

Не дождавшись ответа, она взяла в руки свой телефон и принялась поочередно что-то набирать то в своем мобильном, то в моем.

Я растерянно заморгала.

Мы не виделись около трех недель и за это время она не прислала мне ни одного сообщения в социальных сетях, а тут ей вдруг понадобился мой новый номер? Зачем? Скотт велел записать?

Наверное, эти уроды до сих пор думают, что я буду исполнять для них роль пиньяты31, которую нужно как следует треснуть, чтобы посыпались конфетки.

Как бы не так.

Я вырвала телефон из ее рук и бросила его в свой рюкзак.

– Десять тысяч долларов, и я откажусь от своей доли в доме.

– Сейчас, подожди, – Эмбер театрально похлопала себя по карманам, делая вид, что ищет деньги. – С миллиона сдача будет?

Я закатила глаза.

– Эмбер, десятка нужна к концу этой недели, и мне плевать, кто мне ее даст – ты или новые покупатели дома.

Разумеется, я знала, что у сестры нет таких денег. За свои двадцать шесть лет она не работала ни единого дня.