8
0В руках он держал небольшой свёрток с боевыми эликсирами. Метаморф был не в лучшей форме после очередной бессонной ночи, проведённой в кошмарах о прошлом Гоне, но приказ воеводы не пить помогал держаться.
Узкие улочки острога тонули в полночном сумраке. Матвей зевнул, прикрыв рот свободной рукой, и не заметил, как из переулка выскользнули три фигуры.
— Вот он, сучий колдун!
Удар дубиной пришёлся Крестовскому по спине. Свёрток полетел на землю, склянки со звоном покатились по булыжникам. Матвей качнулся, но устоял, медленно повернувшись к нападавшим. Его глаза сузились.
Три фигуры с обмотанными тряпками лицами размахивали дубинами и вилами. Самый крупный из них ткнул пальцем в разбитые склянки:
— Знаем мы, что ты варишь в своём вертепе, Зарецкий! Дьявольские зелья! Из крови младенцев!
Матвей замер:
— Из чего?
— Не прикидывайся! — второй нападавший ткнул вилами в воздух. — Варфоломей нам всё рассказал! Ты по ночам крадёшь детей и высасываешь их кровь для своих мерзких отваров!
— И превращаешь лягушек в Бздыхов! — добавил третий, самый молодой.
— Лягушек в Бздыхов? — Крестовский покачал головой. — Это новое. А ещё что я делаю?
— Танцуешь голым при луне с ведьмами! — выпалил молодой.
— И ешь сырые сердца ворон! — подхватил второй.
— И спишь в гробу! — добавил первый.
Матвей расхохотался:
— Ну если я всё это успеваю, то я просто молодец! Только вот проблема, парни. Я не Зарецкий.
— Врёшь! Мы видели, как ты вышел из лаборатории!
— Ну да, вышел. Я там зелья забирал. От настоящего Зарецкого. Который, кстати, весит килограммов пятьдесят и очки носит. А я вешу под центнер. Вы что, совсем слепые?
Нападавшие переглянулись. В темноте действительно было плохо видно.
— А… а кто ты тогда? — неуверенно спросил молодой.
— Крестовский. Матвей. Тот самый, который может превращаться в разных тварей и отрывать людям головы.
Повисла пауза.
— Ой, — пискнул кто-то."
"— Вот именно «ой», — кивнул Матвей, и его тело начало меняться.
Он не стал выбирать конкретную форму — просто усилил то, что нужно для драки. Руки удлинились, покрывшись короткой жёсткой шерстью, пальцы превратились в когти, челюсть выдвинулась вперёд, обнажая внушительные клыки. Спина сгорбилась, мышцы вздулись буграми. Получилось что-то среднее между человеком и неопределённым хищником — жуткое, но эффективное.
— МАМОЧКИ! — взвизгнул молодой и попытался убежать.
Матвей прыгнул, одним движением сбив его с ног. Парень покатился по земле, теряя вилы.
— Братцы, спасайте! Оборотень! — завопил он.
Второй нападавший замахнулся дубиной, но Крестовский перехватил её когтистой лапой, играючи переломил и дёрнул остатки оружия на себя. Мужик по инерции полетел вперёд, врезавшись лицом в мохнатую грудь метаморфа.
