8
0
И пусть это всего лишь боль, которую я впервые проживаю наяву, потому что испугался в самый первый раз, уверен, врачи снова навесят на мое состояние какой-нибудь диагноз.
— Ростов, — выталкиваю я из себя последний выдох.
Я больше не вижу телефон. Не вижу экран.
Но искусственный интеллект знает свое дело.
— Платон…
Ее шепот, как мертвая вода. Разъедает меня изнутри.
Первый гудок телефона отзывается в теле взрывом. Второй — как глубокий вдох, сделанный после стремительного подъема с глубины на поверхность моря.
Что со мной будет, если он не возьмет трубку? Второго шанса уже не будет.
— Как дела, семьянин? — весело кричит Ростов.
Он пьян, а шум ночного клуба ни с чем не спутать.
Не знаю, услышит ли он меня.
Не знаю, успеет ли он сделать хоть что-то.
Или кто-то еще. Кроме нее.
— Ростов…
Телефон выскальзывает из пальцев. Сердце отбивает сумасшедший ритм, как пьяный чечеточник в припадке.
Я делаю последний глубокий вдох…
— Прощай.
И мир взрывается.
Глава 46
На ветру за окнами торгового центра бесшумно шелестит сухими ветвями низкорослая пальма, увитая гирляндами. Насколько хватает взгляда, до самого горизонта, видны только песок, дома и макушки иерусалимских сосен.
Никаких заснеженных шпилей, снега, низкого тяжелого неба и массивных чугунных ограждений. Здесь о прошедших праздниках напоминает только новогоднее меню, которое оставляет на столе официантка, и маленькая елка на барной стойке.
Возвращаю взгляд к бумагам на столе, но удержать на них внимание не получается. Живот сводит в судороге, когда я смотрю на пакет с покупками из «Русского магазина»."
"Даже от простого взгляда на языке разливается вкус знакомого терпкого сладко-соленого маринада.
Убираю пакет со стола на стул, чтобы его не видеть. И снова возвращаюсь к договору. Это было моим выбором, так? Я обещала себе, что если вернусь в Израиль, то меня ждут офицерские курсы.
Что ж, вот контракт.
Сроки. Условия.
Мне нужно только решиться и поставить свою подпись.
Ради чего мне оставаться дома? Тонуть в жалости, которая плещется в маминых глазах. Пора избавиться от прошлого и решить, чего я хочу в жизни.
Что я буду делать, чем жить, чему радоваться. Огромный освободившийся пласт моей жизни теперь выскоблен до блеска, как старая чугунная сковорода.
— Не догонишь! Не догонишь!
Мой столик внезапно подпрыгивает, а кофе выплескивается на бумагу. Ловлю чертовку, которая не успевает затормозить вовремя. Еще чуть-чуть и передними зубами она бы врезалась прямо в стол.
— Ой, слиха! — говорит девчонка.
— Простите, пожалуйста, — поспевает мама. — Оплатить ваш кофе?
— Не нужно, все в порядке.
Мне нужен не кофе. Пересадка сердца или машина времени, но ни того, ни другого у этой мамы нет.
Промокаю салфеткой договор. Всего несколько капель.
