Дважды коронован

– А у тебя, начальник, что, видеотелефон? Почему по стойке «смирно» с генералом разговариваешь? – засмеялся Спартак.

Аржанов посмотрел на него ничего не понимающим взглядом. Он и думать забыл о Спартаке, а тот до сих пор в его кабинете, еще и насмехается.

Полковник нажал на кнопку звонка, вызывая конвой.

– На новой должности такой кнопки не будет, – усмехнулся Спартак. – Областной ГУИН, замначальника по режиму и оперативной работе. Там, глядишь, и до начальника недалеко...

Аржанов посмотрел на него с еще большим удивлением. И махнул рукой, прогоняя вошедшего в кабинет конвоира.

– Областной ГУИН?!

– Ну да. – Спартак назвал область, куда сватали полковника. И это повергло Аржанова в шок.

– Ты откуда знаешь?

Голодал он в карцере, избивали его, но телефон надзиратель приносил исправно, а вчера Мартын отзвонился, сказал, что вопрос решен.

– Я же тебе сказал, начальник, у меня на воле большие возможности и в Москве я – не последний человек. А все вопросы в Москве решаются.

– То есть хочешь сказать, что это все с твоей подачи? – Аржанов нервно полез за другой сигаретой.

– Ты – крутой, я – крутой. Нам вдвоем здесь не ужиться.

Можно было комиссию заслать, прессу подключить, сняли бы тебя с должности за милую душу. Хотя бы за то, что людей здесь по беспределу прессуют. Но это нечестно. Ты свою работу знаешь, зону крепко держишь, все у тебя на мази. Таких людей наверх надо двигать, чтобы на месте не засиживались... Ты там, в своем министерстве, на хорошем счету, поэтому цена вопроса не очень большая – всего сто штук. Я думал, больше будет. Но тебе этих ста штук и за всю жизнь не заработать...

– Ты... Ты... Да я... Ты думаешь, я соглашусь, чтобы какой-то уголовник меня по службе двигал? – вскипел Аржанов.

– Ну, позвони генералу, скажи, что отказываешься, – усмехнулся Спартак.

– И позвоню! – Начальник колонии положил руку на телефонную трубку, но поднять ее не решался.

– Позвони, позвони. А я скажу, что никто ничего для тебя не покупал. Так, просто человек свой в министерстве, он и передал информацию насчет тебя. И окажется, что ты лоханулся по полной... Ну, чего сидишь, давай звони!

– Вон! – заорал на него Аржанов."

"Спартака отправили обратно в карцер, но уже через несколько часов к нему в камеру пришел врач из лагерного лазарета, осмотрел и вынес диагноз – сильное физическое и нервное истощение.

Про побои, отпечатанные на лице, он ничего не сказал, но тем не менее отправил Спартака в больничку и Жбана вместе с ним.

Но прежде их отвели на склад, где они получили свои вещи. А Спартаку и вовсе повезло – его там ждали посылки с воли. Скоропортящихся продуктов не было, поэтому выбрасывать ничего не пришлось.

Спартаку жуть как хотелось есть. И поскольку его перевели в лазарет, можно было считать, что своего он добился.