Дважды коронован

Вечером подали ужин – теплый чай без сахара и скудную пайку хлеба. Но Спартак даже не притронулся к нему. И на вошедшего ноль внимания. А ведь он должен был подниматься, приветствуя сотрудника колонии.

На ночь надзиратель отомкнул от стены нары, принес одеяло, и он смог улечься удобней и укрыться. Но лучше ему не стало, ночь прошла в горячечном бреду. Зато утром он с аппетитом позавтракал, даже сломанные зубы не помешали ему справиться с черствым куском хлеба.

А потом на смену заступил прикормленный надзиратель. Он принес телефон, и Спартак смог связаться с волей.

– Ты чего там шамкаешь? – встревоженно спросил Мартын. – Случилось что?

– Случилось. Ничего, дантисты еще не перевелись.

– Менты, да?

– Ну, вроде того.

– Хозяин?

– Точно не знаю...

– Хочешь, я узнаю. За сутки доедем. Где он живет, известно...

– Не надо его трогать. Пусть живет. Но... Деньги у тебя есть, найди человека, который может тебе помочь. В ГУИН обратись или еще куда. Короче, полковника нужно куда-нибудь перевести. Пусть на повышение, пусть в Москву, куда угодно...

Как ни крути, а полковник Аржанов – достойный соперник. Зона у него под полным контролем, черная масть в опале, служба внутреннего порядка держит зэков в узде.

И вчерашнее событие стало для него всего лишь неприятным недоразумением. Этим небольшим штормом его лодку не раскачать, и сам по себе Аржанов не утонет – и будет его зона оставаться «красной», как бы Спартак ни старался. Скорее его самого забьют до смерти здесь, в камере штрафного изолятора. Или менты это сделают, или «козлы», неважно. В любом случае долго Аржанов терпеть его не будет.

– Я все понял, брат.

– Денег не жалей. Из тех денег, что на общак.

.. Чем быстрей его отсюда уберут, тем лучше. Да, и главное, чтобы человека со стороны прислали. Чтобы «кум» на это место не раскатывался...

– Все сделаем как надо... Что, совсем туго?

– Туго, брат, туго. Но мы барахтаемся. Барак вчера «разморозил». Менты отгрузили под завязку. В штрафном тут мерзну... Но я не жалуюсь. Нормально все. – Немного подумав, Спартак с сарказмом добавил: – Только тебе такого не желаю...

– Ты, главное, держись. А мы все сделаем...

Спартак знал, что Мартын возьмется за дело. Но сможет ли он довести его до ума? Вот в чем вопрос.

* * *Мухобойка валялась на подоконнике, не до нее сейчас начальнику колонии. Не поигрывает он ею, не похлопывает себя пластиковым прутиком по ладони. Нет в нем той снисходительности, как в первую встречу со Спартаком. Напряжен он, озадачен и больше посматривает на резиновую дубинку, что лежит на столе. Побаивается Спартака, опасается.

– Нельзя так тужиться. Или надорвешься, или обверзаешься, одно из двух. Или и то и другое.

– Это протест, начальник. Против ментовского беспредела протест.