Дозоры

 – Не то что мы, блохастые…

– Хватит, сказал! – процедил Артем. – Все в Сумрак!

Они вошли на первый слой. Туман струился над протокой, гладкой, будто подернутой льдом. Прямо впереди темнело строение вроде египетской пирамиды, только во много раз меньше. Тем не менее оно могло вместить их всех.

Семеро Темных и одна Светлая медленно двинулись к пирамиде.

Глава 1

Щелкнув кнопкой, Дмитрий выключил проектор. В классе оставалось единственное светлое пятно – призрачный огонек свечи, зажженной словесником. Свет ложился на его лицо снизу вверх, придавая зловещее выражение.

Хрупкое пламя трепетало, как маленький безумный паяц на стеариновом постаменте сброшенного кумира.

Английские стихи тоже звучали мрачно:

And the Raven, never flitting, still is sitting, still is sittingOn the pallid bust of Pallas just above my chamber door…Произношение Дреера оставляло желать лучшего. Но сейчас вряд ли кто мог пожаловаться на скверный акцент педагога.

…And my soul from out that shadow that lies floating on the floorShall be lifted – nevermore![27]Воцарилась тишина. Потрескивание свечи наверняка долетало сейчас до самых дальних парт.

– Стихотворение переводили много раз.

Однако почти вся звуковая игра при этом теряется: «Каркнул ворон: «Никогда!» В оригинале же оно похоже на длинное сложное заклинание.

Дмитрий закрыл томик. Пламя свечки дрогнуло."

"– Романтики всегда видели как бы два мира. Один из них наш, со всем его несовершенством. Из этого мира они стремились вырваться в другой, незримый. Кто-то видел его идеальным, полным волшебства, как Джиннистан в «Крошке Цахесе» Гофмана. Но у Гофмана, я рассказывал, есть и страшные истории, где другой мир – это жуткий мир безумия. Эдгар По на него тут чем-то похож.

Только По находил жуткое в общем-то в обыденном, как будто открывал сумеречный слой реальности. Тот же самый «Ворон» – это ведь могло быть и на самом деле. Ворона можно приручить и обучить нескольким словам. Один такой мог улететь от хозяина и случайно влететь в комнату героя. Да и герой в помутнении запросто мог принять за осмысленную речь воронье карканье. У По есть еще много совсем кошмарных рассказов, которые могли произойти в жизни. К примеру, «Преждевременные похороны». Там герой очень боится, что заснет летаргическим сном, а проснется уже в могиле. Тогда многие этого боялись, вскрытие же не проводилось. Даже гробы себе заказывали с колокольчиком и чуть ли не с вентиляцией. К тому же герой страдает от какой-то болезни, когда внезапно теряет сознание. И вот он однажды просыпается в темноте, сбоку – доска, сверху – доска, челюсть перевязана, как у покойника. Он понимает, что его похоронили без колокольчика. Тогда он начинает истошно кричать и вдруг слышит замогильный голос…

Дмитрий сделал паузу, а затем глухо произнес:

– «Это кто там орет?»

Класс грохнул.